Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 111 – Кристина Юраш

— Как же так? — мать поперхнулась воздухом. — Анна… Аннабель ведь намного…

Отец нашелся первым. Мгновенно, с гибкостью, от которой меня затошнило, перестроился. Лицо озарила широкая, наигранная улыбка.

— Разумеется! Мы всегда верили, Анна! Всегда! Ты у нас сильная, целеустремленная! Мы лишь хотели, чтобы сестра, но ты сама понимаешь… Аннабель никогда умом не блистала, поэтому ставка, разумеется, делалась на красоту… Но твоя самостоятельность… Это восхищает! Дартуары всегда ценили ум!

Мать тут же подхватила, расцветая той самой улыбкой, которая раньше доставалась только Аннабель:

— Ах, милая! Я так за тебя рада! Я знала, что у тебя блестящее будущее, доченька!

— Да ты что, — я смотрела на нее, не моргая. — И когда это ты знала? Когда я донашивала чужие панталоны? Когда ты прятала мои учебники, чтобы я не мешала сестре репетировать танцы?

— Дорогая, для настоящего бриллианта не нужен бархат вокруг, — отец заговорил плавно, вкрадчиво, словно уговаривал лошадь. — Он был и остается бриллиантом даже в грязи. От этого он ничуть не теряет ценности. Видишь, твоей сестре нужна была помощь. А ты справилась сама. Горжусь!

Слова были сладкими, как сироп, и липли к коже, вызывая отвращение. Я открыла рот, чтобы ответить, но дверь отворилась.

На пороге стояла Аннабель.

Красивая. До боли.

В небесно-голубом шелке, который струился по полу, как вода. Волосы уложены в идеальную, сложную конструкцию, украшенную жемчужными сетками.

Макияж безупречен, губы влажно блестели, щеки тронуты румянцем.

Она выглядела так роскошно, как не выглядела никогда.

Словно с самого утра только и делала, что стояла перед зеркалами, подбирала тени, примеряла серьги, оттачивая каждый поворот головы.

Я разгадала ее мысли за секунду. Она хотела поразить Адиана. Доказать, что она все та же — безупречная, желанная, единственная. Она старалась ради этого. Тратила часы, силы, нервы, чтобы снова стать его солнцем.

И сейчас она с тревогой смотрела на него. В ее глазах плескался страх. Увидит ли он в ней ту самую, единственную? Не исчез ли огонь в его взгляде?

Воздух в комнате стал плотным, заряженным статикой. Я стояла, чувствуя, как напряжение в комнате растет.

Я ждала.

Аннабель замерла в проёме двери.

Её взгляд впился в Адиана, жадный, ищущий, цепляющийся за привычный магнетизм, который месяцами вращал миром мужчин вокруг неё.

Адиан медленно вдохнул. Воздух вошёл в его лёгкие, но выдох не последовал. Его глаза скользнули по сестре, задержались на мгновение, и внутри меня не произошло ровным счётом ничего.

В его глазах была тихая, окончательная пустота. Он не сделал к ней ни шага. Вместо этого его пальцы сомкнулись на моей ладони, костяшки побелели, вдавливаясь в мою кожу.

— Надеюсь, вы уже собрали вещи, мисс Примваль? — его голос прозвучал низко, без привычного бархата. Только отточенная сталь.

Аннабель моргнула. Ресницы дрогнули.

— Вообще-то я… — слова застряли. Впервые её появление не разорвало воздух. Не произвело фурор, не вызвало аплодисменты. Комната осталась неподвижной. Тишина не дрогнула.

— Можете забрать все драгоценности и платья из вашей комнаты в качестве выплаты неустойки за несостоявшийся брак, — добавил Адиан ровно, всё ещё сжимая мою руку.

Взгляд сестры метнулся вниз. На наши сцепленные руки. На то, как большой палец Адиана прижался к моей запястной ямке, чувствуя пульс.