Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 112 – Кристина Юраш

— Вы что… выбираете её? — вопрос вырвался ломким, нервным выдохом.

— Да. Я выбрал её. — Адиан не отвёл глаз от моего лица.

И взгляд его изменился. В нём больше не было той чёрной, бездонной пустоты. Было то, чего я одновременно боялась и хотела. Жадная, чёрная бездна голодного чудовища.

— И нет. Я не пожалею о своём выборе, — прошептал он, поднимая вторую руку и гладя меня по щеке.

Его взгляд остановился на моих губах. Адиан плавно наклонил голову. Этот взгляд был опасней поцелуя. Я физически чувствовала, о чём он думает. Какие мысли сейчас в его голове. И он не скрывал их.

Аннабель выдохнула. Звук получился рваным, болезненным.

Слёзы выступили мгновенно, но это не были отточенные, сияющие капли светской куклы.

Это была растерянность.

Впервые в жизни ей отказали. Впервые она оказалась не центром, а фоном. Плечи её опустились, поза потеряла отточенную грацию, и в этом резком, детском жесте я увидела девочку, которую впервые не пустили за стол, которую впервые отправили ужинать в свою комнату.

Адиан сместился на полшага, его плечо стало стеной между мной и дверью.

— Можете упасть на пол, мисс Примваль, можете бить кулаками по паркету, но выбор сделан. Вы не сможете на него повлиять. — Его голос стал глуше, почти интимным, но не смягчился. — Так что с вашей стороны будет благоразумнее просто уехать.

— Да посмотрите вы на неё! — в Аннабель прорезался визгливый, надтреснутый тон. — Она же моль! Просто тень по сравнению со мной! Я красивее её! В десятки раз! Мама, папа, скажите ему!

— Аннабель! Прекрати так себя вести! Это неприлично! — отец рявкнул так, что эхо утонуло в углах комнаты.

Я узнала эту интонацию. Ту самую, сухую, режущую, которую он обычно берег для моих «оплошностей».

И тут же он перевёл взгляд на меня, добавив совсем другим голосом, от которого меня затошнило.

— Анна, доченька, не обращай внимания на сестру, — произнёс он так мягко, что у меня невольно в горле собрался ком слёз. Я знала, что это фальшь. Знала, чем продиктована такая «отцовская нежность». И впервые я смогла проглотить ком слёз обратно.

— Аннабель! За кого бы ты ни вышла замуж, Анна всё равно будет выше тебя по статусу и титулу, — мать тут же подхватила.

Её голос обволакивал меня липкой, фальшивой мягкостью.

— Анна, доченька, не обращай внимания. Просто сестра тебе завидует. Аннабель привыкла быть в центре внимания, поэтому ей сейчас нелегко. Ты уж прости её, милая.

И в тот же миг она повернулась к дочери, и маска упала. Тон стал знакомым до дрожи: жёстким, приказным, не терпящим перечить.

— Веди себя прилично, Аннабель! Не позорь нас! А ещё лучше присядь где-нибудь в уголке!

— Значит, так, да? — Аннабель закусила губу до белизны. В её глазах вспыхнуло что-то тёмное, отчаянное. — Значит, ты всё-таки решила занять моё место, сестрица! Украсть моё счастье! Ну ничего! Сейчас герцог передумает! Посмотрим, что он скажет, когда твоё лицо превратится…

Её рука дёрнулась.

Воздух вокруг неё дрогнул, сжимаясь в тугую, электрическую пружину.

Всё произошло за долю секунды. Но мне казалось, что это вечность.

Я увидела всполох раньше, чем услышала звук.

Фиолетовая, изломанная нить сорвалась с её пальцев, разрезая пространство, летя прямо мне в лицо. Я не успела отшатнуться. Тело, казалось, замедлилось вместе со временем. Только мозг соображал с поразительной скоростью.