Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 3 – Кристина Юраш

Они искали повод для сплетен. И сейчас ловили каждое слово.

Адиан сделал широкий шаг к выходу.

Его шаги гулким эхом отдавались по мрамору, отмеряя секунды моего позора.

Отец почти потащил нас в боковой коридор вслед за герцогом.

Дверь в кабинет захлопнулась, отрезая зал, и тяжёлый бархат штор поглотил последние отзвуки гула гостей. В зале заиграла музыка, словно пытаясь отвлечь гостей от скандала.

— Ваша милость! — Отец бросился к герцогу, протягивая руки в жалкой мольбе. — Прошу вас, не устраивайте публичного скандала! Мы всё решим!

Герцог остановился у плотно задернутого бархатными шторами окна. Он даже не обернулся. Его фигура, высокая и непроницаемая, казалась частью самой тьмы, сгущающейся в углах роскошного кабинета.

— Мы решили... Мы не могли отменять свадьбу. Это разрушило бы нашу и вашу репутацию окончательно. Столько гостей… Многие прибыли издалека… Много высокопоставленных персон…

— Где моя настоящая невеста? — В голосе герцога застыл лёд.

И я поняла: переговоры окончены.

Началась расплата.

Свечи в высоких подсвечниках горели ровно, но их свет казался мертвым, неспособным разогнать тени, сгустившиеся в углах за спиной герцога.

Отец побледнел так, что его кожа приобрела оттенок старого пергамента. Он сделал шаг вперед, и я увидела, как дрожат его руки, скрытые в складках камзола.

— Аннабель похитили сегодня утром, — произнес он едва слышно, словно каждое слово давило ему на грудь. — За несколько часов до свадьбы.

Он произнес это, глядя на широкие плечи герцога, который все еще стоял у окна, словно статуя мстительного бога.

Мать издала короткий, судорожный вздох, больше похожий на всхлип раненого зверя. Она прижала к груди кружевной платок, и я вспомнила утро. Оно всплыло в памяти яркими, болезненными вспышками.

Пять часов до церемонии.

Я помню, как служанка, бледная как полотно, бежала по коридору. Дверь в гостинную распахнулась, ударившись о стену, и этот звук эхом отозвался в моем животе.

— Что значит пропала? — задохнулся новостью отец.

Мы стояли на пороге комнаты Аннабель. Пустая кровать. Распахнутое окно, занавески которого бил ветер. И тишина. Страшная, звенящая тишина там, где должна была быть моя сестра.

А потом гостиная.

Маменька дрожащими руками пыталась открыть флакон с успокоительными каплями, но он выскользнул из ее бледных пальцев и ударился о паркет. Стекло брызнуло осколками, растекаясь темной жидкостью на паркете.

Отец мерил шагами комнату, заложив руки за спину так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Думай! — хрипел он, обращаясь к самому себе или к портрету предка на стене. — Думай! Свадьба через пять часов!

Каждый раз, когда открывалась дверь, их лица искажались надеждой, тут же сменяющейся ужасом.

— Нашли?

— Нет, мой господин! Ищем!

Воспоминание оборвалось, столкнувшись с холодной реальностью кабинета. Герцог Адиан не шелохнулся. Он стоял у окна, спиной к нам, и лишь легкое движение плеча под черным сукном плаща выдавало, что он слушает.

Большой палец герцога медленно скользнул по темному перстню.

Один оборот.

Второй.

В тишине кабинета этот жест почему-то казался страшнее крика.

Я почувствовала, как перед глазами встает этот сумасшедший полдень, сладкий запах ландыша от растекшейся на полу лужи маминых капель, горящий камин нашей гостинной и шелест бумаг.