Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 61 – Кристина Юраш

— Огонь локализован, господин. Архив… поврежден, но основа спасена, — произнес он таким голосом, словно докладывал об ужине.

Я не отрывал взгляда от ее лица.

— Доктора, — прошептал я. Голос сорвался, превратился в хрип.

В этот момент она кашлянула. Тихо. Резко. Воздух, застрявший в легких, вырвался наружу. Ее пальцы судорожно дернулись на простыне. Веки дрогнули.

Она жива.

И в ту же секунду пелена спала.

Я отшатнулся, словно обжегся. Взгляд метнулся по комнате. Голубые стены. Шкаф с платьями. Зеркало в перламутровой раме.

Я притащил ее сюда. В святилище.

В комнату, которую готовил для истинной.

И почему? Почему я сидел здесь, вытирая пепел с ее лица, вместо того чтобы бежать спасать фолианты?

Я бы так и сделал. Если бы думал я. Я бы спасал наследие, но не мадам Замену. Я бы контролировал ситуацию.

Но я не думал.

Зверь внутри затих. Он больше не выл. Он свернулся, теплый и довольный, в глубине сознания. И от этого спокойствия меня начало тошнить.

Я медленно опустил руки, сжимая их в кулаки.

«Ты вообще понимаешь, ЧТО ты выбрал?!»

Я мысленно бросил эти слова в темноту собственной души.

Дракон молчал. Он не дал мне выбрать. Не дал взвесить риски. Не позволил остаться рациональным. Он просто рванул поводья и потащил меня в огонь. Не за книгами. Не за архивом. За ней.

Я выбрал ее.

Не мои книги. Не память рода. А «мадам Замену». Серую тень. Временное недоразумение.

Сердце начало колотиться медленно, тяжело, отдаваясь глухим ударом в ребра. Не от радости. От леденящего ужаса.

Я смотрел на ее руки в саже и волдырях. На грудь, которая теперь ровно вздымалась и опускалась. И понимал: моя картина мира только что треснула.

Не как то зеркало в ее комнате. А как фундамент. Глубоко. Навсегда.

А я остался стоять у края кровати, в комнате своей истинной, с пеплом на руках, и впервые за всю жизнь понял, что потерял контроль над самим собой. И что вернуть его уже не получится.

А я стоял у кровати и впервые в жизни понимал, что контроль ускользает. Безвозвратно.

— Ненавижу тебя, — выдохнул я.

Пальцы сами коснулись ее щеки, стирая темную полоску сажи.

Кожа была горячей. Слишком горячей.

— Ты просто замена, — прошептал я, будто пытался убедить самого себя.

Мои пальцы скользнули в ее волосы.

Медленно.

Осторожно.

Так, словно зверь внутри меня боялся причинить ей боль.

И это пугало сильнее всего.

— Вместо тебя я должен был спасать библиотеку, — голос стал хриплым. — Книги. Архивы. Все, что действительно имеет значение.

Большой палец скользнул по ее щеке.

Она даже не проснулась.

— А ты… никто.

Ложь.

Дракон внутри дернулся так резко, что у меня перехватило дыхание.

Я стиснул зубы.

— Тебя не должно быть здесь.

Ладонь медленно скользнула по ее шее.

Пульс есть.

Слабый, но живой.

Мой взгляд потемнел.

— Тебя не должно быть в этом доме, — прошептал я. — И в моей жизни.

Ее губы были чуть приоткрыты. Я смотрел на них слишком долго. Непозволительно долго. В комнате пахло гарью и ею.

Дракон внутри снова зашевелился. Требовательно.

Меня потянуло вперед раньше, чем я успел это осознать. Я видел, как приближается ее лицо. Как дрожат влажные ресницы. Как медленно поднимается и опускается ее грудь.

Еще немного.

Всего одно движение.

Я замер в каком-то жалком дюйме от ее губ.

— Ненавижу, — выдохнул я в них, закрывая глаза и на мгновенье втягивая в себя ее дыхание.