Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 63 – Кристина Юраш

Сел на край кровати. Матрас тихо скрипнул.

Её рука лежала на одеяле. Пальцы были слегка сведены судорогой. Кожа вокруг ожогов покраснела и вздулась пузырями, но ее смазали мазью. Эти волдыри, намазанные чем-то зеленым и липким, выглядели омерзительно.

Но я протянул руку.

Не знаю зачем.

Коснулся её щеки.

Кожа была горячей. Слишком горячей.

И тут произошло нечто странное.

По её ресницам поползли слезы. Тихие. Медленные. Они скатывались по вискам, исчезая в волосах, оставляя влажные дорожки на пепельной грязи.

Я замер.

Рука зависла в воздухе.

Дракон

Она была без сознания. Доктор сказал, что она спит. Значит, это рефлексы? Реакция тела на боль? Но потом её голова чуть повернулась. Инстинктивно. Как котенок, ищущий тепло. Её щека терлась о мою ладонь. Слабо. Неуверенно.

И слез стало больше.

Раздражение вспыхнуло во мне ярким пламенем.

— Успокойся, — процедил я сквозь зубы. Голос звучал хрипло, зло. — Я не убираю руку. Реви сколько влезет.

Это было абсурдно.

Она не слышала меня. Она не могла меня чувствовать сознательно.

Но её тело реагировало. Оно тянулось к моему теплу, к моей руке, как к единственному источнику безопасности в этом кошмаре. И каждый раз, когда я чуть напрягал мышцы, собираясь отдернуть пальцы, слезы текли сильнее. Будто её подсознание знало: если я уйду, она останется одна в темноте.

«Мадам Замена», — мысленно плюнул я. — «Даже в бессознательном состоянии ты умеешь манипулировать».

Но руку я не убрал.

Я сидел так минут десять. Потом час. Время потеряло смысл.

Я смотрел, как поднимаются и опускаются её грудная клетка. Слушал её дыхание. И чувствовал, как внутри меня нарастает глухая, липкая ярость.

Я злился на то, что мне нравится ее касаться. На то, что её слезы, даже невольные, кажутся мне честнее, чем улыбки всех придворных дам столицы вместе взятых.

На то, что я сижу здесь, в комнате, предназначенной для другой, и держу за руку ту, которую не должен даже замечать.

Я нашел в себе силы и поднялся с кровати, безжалостно убирая руку.

Ноги затекли. В висках стучало.

Пожар не случается сам по себе. Особенно в доме Дартуаров, защищенном древней магией. Кто-то открыл окно? Кто-то поджег шторы? Или это был выброс её собственной, стихийной магии?

Я направился в кабинет.

Коридоры были тихими. Слуги разбегались от меня, как мыши на чердаке. Где-то слышался грохот досок. В восточном крыле разбирали завалы, доставая уцелевшие книги.

Кабинет встретил меня запахом старого дерева и нетерпения.

Я не успел даже сесть за стол, как дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

На пороге стояли лорд и леди Примваль.

Они выглядели так, будто их только что вытащили из постели. Камзол отца был застегнут накриво, волосы матери растрёпаны, глаза красные и опухшие.

— Ваша светлость! — голос отца сорвался на визг. Он влетел в комнату, спотыкаясь о собственный плащ. — Герцог! Мы должны говорить! Немедленно!

Я медленно обошел стол и встал напротив них. Не приглашая сесть. Не предлагая чай.

— Если вы услышали про пожар в поместье, то вы опоздали, — холодно произнес я. — Мы уже всё потушили. Ваша дочь жива.

— Нет! Нет, не об Анне! — мать захлебывалась словами, поглядывая на мятый конверт в руках мужа. Бумага была вскрыта грубо, края рваные. — Об Аннабель!