Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 84 – Кристина Юраш

— Ты знала всё это время? Не так ли? — резко спросил я.

Голос прозвучал с металлическим скрежетом, который я даже не пытался скрыть.

Она не отступила. Не опустила взгляд. Только чуть напрягла плечи под тяжёлой тканью платья.

— Нет, — твёрдо произнесла Анна. И положила на стол конверт. Бумага легла тихо, но в густой тишине кабинета этот звук прозвучал раздражающе громко. Ее бледные тонкие пальцы удерживали конверт, словно она сама не хочет его отпускать.

— Его передал мне сегодня дворецкий. Аннабель хотела встретиться. Это почерк сестры. Мы с ней встретились. Я сегодня с ней разговаривала.

Я смотрел на конверт.

Обычный, серый, без герба. Но от него будто исходило статическое поле, заставляющее волосы на затылке встать дыбом.

Магия Академии. Невидимая, колючая стена, отделяющая её от мира. От меня. В воздухе повис запах озона, тот самый предгрозовой, сухой, от которого нёбо становилось ватным.

Вот в чем причина, что дракон так рвется к Анне. Аннабель была недоступна. Магия Академии закрывала ее от него.

Ничего, сейчас, когда я ее увижу, все изменится.

В голове зашевелилось что-то тёмное, скользкое. Раздражение. Злость. Желание разорвать этот листок на мелкие клочья и сжечь, чтобы стереть её слова, чтобы отмотать время назад к моменту, когда она ещё стояла у меня перед столом, но еще не произнесла ни слова.

“Заткнись! Молчи! Знаешь, где она — молчи! Обмани меня! Похорони правду! Сделай вид, что ничего не знаешь! Соври!”, — билось что-то внутри меня, когда я мысленно отмотал время назад.

Но я сжал челюсти. Дракон внутри тихо рычал, требуя правду, требуя ясности. Я не дал ему воли.

— Подготовь документы, я иду собирать вещи, — произнесла Анна.

Просто. Будто просила принести чашку чая.

Она уже развернулась к двери.

Её шаг был лёгким, решительным. Не тем, каким она ходила раньше — неуверенной, сутулой тенью. Сейчас в каждом её движении читалась холодная, отточенная уверенность человека, который больше не боится ничего. Подол платья прошуршал о паркет, и этот звук резанул по нервам, как бритва.

И тогда меня накрыло.

Страх.

Настоящий.

Потому что в глубине души он уже понимал: я не хочу терять Анну.

Не аристократическая досада. Не мужская уязвлённая гордость. Настоящий, первобытный, леденящий ужас накрыл меня, как только я представил, что она покидает дом.

Страх ударил под рёбра, вышибая воздух из лёгких.

Желудок скрутило в тугой, болезненный узел. Кожа на запястьях пошла мурашками, дракон забился в клетку сознания, царапая рёбра изнутри, требуя вернуть её, не отпускать, не давать ей переступить порог.

Раздражение вспыхнуло мгновенно, защитное, колючее.

Злость, густая и тяжёлая.

Желание прижать её к стене, чтобы она почувствовала, как дрожит воздух вокруг нас. Одновременно желание удержать, схватить за запястье, встряхнуть, чтобы в её глазах снова мелькнула та самая живая, злая искра, а не эта ледяная решимость.

Желание понять, почему её уход режет меня по живому, почему моя «истинная» теперь кажется далёким призраком, а эта женщина — единственной реальностью в комнате.

Желание крикнуть, приказать, запереть двери, поднять слуг, лишь бы она осталась.

Я стоял. Прикованный к полу собственной беспомощностью. Руки лежали на столешнице, пальцы впились в дерево так сильно, что под ногтями выступила кровь. Я не мог пошевелиться. Не мог вымолвить ни слова.