Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 85 – Кристина Юраш

Она уже тянулась к дверной ручке. Ладонь легла на холодную бронзу.

И у меня появилось ощущение, что Анна ускользает из моих рук.

Не медленно. Мгновенно.

Внутри разверзлась черная, холодная пустота.

И из этой пустоты вырвалось нечто темное, первобытное и чудовищное. Желание уничтожить эту новость. Уничтожить ее источник. Уничтожить саму возможность ухода.

Дракон

Я не помнил, как встал. Не помнил, как обошел стол.

Мир сузился до одной точки — до ее бледного лица, которое обернулось на звук моих шагов.

Она пришла не чтобы обрадовать меня. Она пришла, чтобы разорвать последние нити.

Что-то во мне оборвалось. Тонкая струна контроля, которую я натягивал годами, лопнула с сухим, болезненным щелчком.

Я рванулся вперед, как хищник, загнанный в угол собственной слабостью. Мои пальцы впились в ее плечи, жестко, больно, сжимая ткань платья так, что костяшки побелели. Я дернул ее на себя, лишая возможности отступить, лишая воздуха, лишая пространства для маневра.

— Отпусти, — выдохнула она, в ее голосе — удивление.

Этот вызов стал искрой, упавшей в бочку с порохом.

Я не хотел объяснять. Не хотел думать. Не хотел анализировать, почему вид ее здесь, в этом кабинете, вызывает у меня ярость, смешанную с паникой. Я хотел одного. Заглушить этот голос в голове. Заглушить ее голос. Заглушить все.

Я накрыл ее губы своими.

Грубо. Жестоко. Жадно.

Это была попытка стереть ее слова, ее мысли, ее существование вне меня. Я целовал ее так, будто хотел выпить ее душу, выжечь из нее всякую память об Аннабель, о свободе, о побеге.

Я хотел пожирать ее, ломать, разрушать. Хотел, чтобы она забыла свое имя. Чтобы запомнила только вкус моих губ, моего дыхания, моей одержимости.

Мои руки скользнули выше, перехватывая ее запястья. Я прижал их к холодной каменной стене за ее спиной, фиксируя ее в ловушке своего тела. Между нами не осталось воздуха. Только жар. Только бешеный стук двух сердец, сбивающихся в один ритм.

— Не уйдешь, — прошептал я ей в губы, отрываясь на долю секунды, чтобы вдохнуть. Мой голос хрипел, дрожал от напряжения. — Слышишь? Я свяжу тебя.

Я сжал ее тонкие запястья так, чтобы она почувствовала, что бессильна передо мной.

Она замерла. Ее грудь тяжело вздымалась под моими руками. Глаза были широко открыты, зрачки расширены до предела, поглощая тьму кабинета.

— Я прикажу связать тебя… чтобы веревки вгрызались в твое тело… Чтобы ты не могла даже пошевелиться… — продолжал я, и слова вылетали сами собой, горячие, бессвязные, полные угрозы, которая была скорее мольбой. — Прикажу сжечь твою одежду. Все сжечь, если ты еще раз скажешь мне, что собираешься уйти. Поняла? Никуда ты не уйдешь.

Я ждал сопротивления. Ждал удара. Ждал слез или крика. Ждал того отвращения, которое она имела полное право испытывать к монстру, потерявшему человеческий облик.

Но она не сопротивлялась.

Наоборот.

Ее пальцы, которые я держал у стены, дрогнули. Я отпустил… Потому что ее руки попросили об этом.

И затем… медленно, неуверенно, но неотвратимо… они сомкнулись на моих предплечьях. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы притянуть. Ближе.

И тогда она поцеловала меня в ответ. Глубоко. С той самой страстью, которую я пытался в ней сломать. Ее язык встретился с моим, и в этот момент мир перестал существовать. Остался только этот электрический разряд, пробивающий нас обоих насквозь.