Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 37 – Кристина Юраш

Лотар стоял у порога. Он вошел без стука, но и без той стремительности, с которой обычно вторгается ураган. Он двигался тяжело, словно каждый шаг давался ему через силу. Воздух в комнате мгновенно изменился: запах дождя, стали и той самой мяты, от которой у меня сводило желудок.

Я не подняла глаз. Смотрела на свои пальцы, сжимающие холодную оправу материнского амулета.

— Сиби, — его голос прозвучал низко, вибрируя в тишине. — Это тебе.

Он положил коробочку на стол и открыл ее.

Я медленно перевела взгляд на коробочку. Черный опал. Прекрасный и мертвый, как кусок застывшей ночи.

— Тебе не понравилось? — спросил он осторожным голосом.

Я подняла глаза.

Лотар стоял слишком близко для моего спокойствия, но слишком далеко для того, чтобы коснуться.

Его руки были сжаты в кулаки по швам, мышцы на предплечьях напряглись, буграми выступая под тканью рубашки. Я видела, как дергается желвак на его скуле. Он сдерживался. Каждой клеткой своего тела он хотел сократить это расстояние, хотел коснуться… А может, и больше, чем просто коснуться, но держал себя на коротком, кровавом поводке.

Внутри меня заметалась паника. «Не зли его. Прими. Улыбнись. А вдруг он сорвется? Вновь заточит? Вновь заберет свет?».

Но гордость, холодная и острая, как осколок стекла, кольнула в грудь.

— Спасибо, — произнесла я. Голос вышел ровным, слишком ровным, словно я говорила с посторонним продавцом в магазине.

Я ожидала всплеска боли, привычного жжения в груди, но внутри было тихо. Пусто. Будто черный камень на моей шее уже высосал страх, оставив лишь вязкую вату отчуждения. Или это было что-то другое? Осознание того, что я больше не беззащитна? Что у меня есть оружие, которое питается моими страданиями?

— Можешь идти, — добавила я, опуская взгляд на камень в своей ладони.

Тишина повисла густая, липкая.

— Давай поговорим, — сказал он. Не вопрос. Требование, обернутое в бархат.

— Нам не о чем говорить, — вздохнула я, поглаживая камень, спрятавшийся в складках платья.

— Есть. Заметь, я не подхожу к тебе. Я не нападаю. — Он сделал полшага вперед и замер, увидев, как я напряглась. — Не надо смотреть на меня, как на палача, Сиби. Я прошу тебя. Не надо так на меня смотреть…

Я усмехнулась. В пальцах я чувствовала шероховатость камня, острые грани впивались в кожу, напоминая о реальности, о защите, о силе.

— А как на тебя смотреть? — я сжала мамин подарок в ладони. — Как на мужа? Я не могу. Прости, но я любила тебя… Так любила, что была самой счастливой невестой на свадьбе. Никогда не думала, что буду так счастлива… До того момента, пока не поняла, кто передо мной.

Слова повисли в воздухе, обвиняющие и тяжелые. Я чувствовала не гнев. Гнев требовал сил. Я чувствовала опустошение. Будто из меня выкачали всю кровь, оставив только оболочку.

— А сейчас я пытаюсь просто смириться со своей участью, — выдохнула я, откидываясь на спинку кресла. — Участью быть женой того, в ком искала защиту, а нашла опасность. Того, кто не сказал мне правду. Я не знаю, как к тебе относиться. Честно. Для меня ты был… образцом правосудия. Защитой, которую я искала. Вот ирония, искала защиты, а угодила в ловушку.

Лотар поморщился, словно физическая боль пронзила его при слове «ловушка».

— Ты не в ловушке, — возразил он. В его голосе прорезалась сталь.