Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 4 – Кристина Юраш

И в этот момент я увидела: его зрачки сузились.

Стали вертикальными.

Драконьими.

Золотые искры вспыхнули в глубине, сжигая остатки слабой надежды на то, что это ошибка. А ведь она еще теплилась во мне. Как последнее в этом мире, за что я могла ухватиться.

Его рука легла на медальон.

В этом золотом свете его кожа на мгновение блеснула неестественным отсветом — не человеческим, а чешуйчатым, переливчатым, как перламутр под водой.

Медальон вспыхнул сквозь его пальцы, а он сжал его с такой силой, что мне показалось, металл лопнет.

И тут я увидела свет, идущий моей руки. Прямо на коже запястья на мгновенье вспыхнул золотой узор.

Я с удивлением и ужасом посмотрела на руку, которая держит медальон, сжимая так сильно.

Знак на моей руке пропал. Так же стремительно, как и появился. Глаза Лотара стали обычными. И его рука, недоверчиво, с опаской, отпустила свой медальон. Теперь он просто вспыхивал отдельными знаками при каждом вдохе широкой груди.

Он не просто человек.

Он — зверь.

И я — в его логове.

Теперь я его пленница.

Но уже по закону.

Если героине больно — поставь, ей нужна поддержка

— Сиби, давай ты присядешь… — начал Лотар, а в голосе была такая убаюкивающая мягкость, от которой я затаила дыхание.

Он подошёл, а его руки мягко скользнули по моим плечам — тяжело, уверенно, словно ставя невидимую печать. Тепло его кожи просачивалось сквозь тонкий шёлк моей сорочки, и это тепло жгло, как клеймо. Я дёрнулась, словно меня обожгло сквозь ткань.

— Нет! — вырвалось у меня.

Я задыхалась от паники. Я словно ослепла и оглохла. Только его прикосновение. Даже сквозь ткань оно казалось мне пожаром, распространяющимся от плеч к груди, к животу. Внизу, где-то в глубине, что-то сладко и мучительно сжалось — предательски, против воли.

Тело помнило его прикосновения. Помнило, как его пальцы скользили по моей коже с выверенной нежностью, как его губы приоткрывали мои в жадном, медленном поцелуе, заставляя забыть обо всем на свете.

— Я… Я ничего не желаю слышать! Ничего! Ты… Ты… — задыхалась я, пытаясь вывернуться из его рук. Его пальцы лишь чуть сильнее вжались в мышцы — не больно, но неумолимо. Как удав, затягивающий кольца.

Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний, полные унижения и липкого страха. Я словно снова почувствовала холод стальных оков на запястьях, звук его приближающихся шагов — медленных, размеренных, как отсчёт до казни.

Я знала, что сейчас наступит темнота. Сейчас мне на глаза ляжет повязка.

Останется только моё дыхание и его прикосновения. Нежные, мягкие. Я почувствую, как его пальцы скользят по моему телу, как касаются щеки. Как его губы приоткрывают мои в жадном, страстном и медленном поцелуе. Как его язык скользит по моей коже, вызывая внутри смесь желания и отвращения, от которой хочется одновременно прижаться ближе и оттолкнуть.

Я помню, что он всегда молчал. Или говорил шёпотом. И этот шёпот меня пугал.

Он не позволял себе ничего, кроме поцелуев, прикосновений и… Я вспомнила, как мои щеки вспыхнули от стыда, когда в кромешной темноте повязки его руки плавно раздвинули мои колени, заставив задохнуться от поцелуя между ними — не грубого, а пугающе бережного, от которого внутри всё сжималось в сладком ужасе.

— Как же тебе это нравится, — слышала я шёпот похитителя.