Онлайн книга «Сага о принце на белом коне. Книга 1»
|
— Да как ты можешь меня в таком обвинять! — Запросто! Что вижу, то и говорю. Но ты, Хескульд, можешь опровергнуть мои обвинения! Что, нечего сказать? — Нечего? Это мне-то – и нечего?! Да все знают! Все видели, какое зерно было в подводах! Трюггви, подтверди! — Да вы с Трюггви давно… — Это клевета! Мы никогда… — Серебро… — Прелое зерно… — Мера подати… Торвальд вертел головой, пытаясь уследить за разговором. Пшеница, редкая и дорогая, и ячмень, обыденный и дешевый… Скот. Сыры, рыба, тюлений жир, капуста, репа. Снова скот, и лошади, и птица, которая от чего-то мрет, а может, не мрет, а травят ее со злым умыслом, опять лошади – которых можно бы скрестить с южными, длинноногими, и тогда получаются высокие быстрые кони, но зимой они мерзнут, не нужно вливать дурную кровь, от нее только вред, а не польза… Скот, рыба, кони, сыр, ячмень, нет, пшеница, Хескульд передвинул межу, нет, Хескульд межу не передвигал, ячмень, пшеница… В такие моменты Торвальду казалось, что его голова превратилась в пустой бочонок. Кто-то сыпанул в этот бочонок прибрежной гальки и теперь от души пинает ногами. Галька колотится, грохочет о дощатые стенки, безжалостно их щербя, и бедный бочонок того и гляди развалится. Козий сыр, овечий, потрава на пшеничном поле, да сроду там пшеницы не росло, ты овес высаживал, ну как же овес, когда твои бараны пшеницу сожрали, а что не сожрали, то вытоптали… — Хватит, – хлопнул ладонью по столу ярл Эйнар. – Обсудим взаимные обиды позже. Сегодня мы встретились, чтобы решить, как будем собирать подати. Давайте вернемся к этому вопросу. Бонд Хавгрим, что скажешь? — Ну что скажу… – тучный, седой, как белая сова, Хавгрим поднялся, оправил дорогущую, шитую цветным бисером рубаху. – Я думаю, у простых людей серебра не будет. А если начнут его на пшеницу выменивать, так цена сразу взлетит. И получится, что подать осталась прежней – а отдать нужно больше. Почему цена взлетит? Ну станут выменивать, и что? Хотя если все сразу станут… А серебра не так чтобы много… Те, у кого серебро имеется, цену на него наверняка задерут. Что правда, то правда. Мудрый человек бонд Хавгрим. Мудрый и дальновидный. — Ты намекаешь, что я хочу цену на серебро поднять? — Нет, Эцур, я ни на что не намекаю. Просто указываю на очевидные последствия такого решения. А ведь действительно. Эцур предлагает взимать подати серебром – но Эцур же серебром и торгует… — Ну так я тоже укажу на последствия! В прошлом году мы взяли с крестьян подати зерном. Но крышу на амбаре побило градом, зерно намокло и погнило. Об этом ты помнишь, Хавгрим? И Эцур прав. Зерно преет, гниет, горит, его едят мыши. А серебро лежит себе, ничего ему не делается. Да и места оно занимает меньше. — Чтобы зерно не гнило, нужно всего лишь вовремя крышу чинить. Это лучше, чем вводить пошлину серебром. — А за серебро можно купить зерно, даже если неурожай случился. И лежит оно не один год и не два. Глупо набивать казну сыром, зерном и маслом! — Пшеница… — Серебро… — Цены… — Сыр… Бочка опять завертелась, галька загрохотала. Торвальд, смирившись с поражением, откинулся на спинку стула и устремил взгляд в потолок. Значит, убийца пришлый. Тогда он наверняка понимает, что Ива с покойниками разговаривать не умеет. И зачем же ее убивать? Да потому что она тоже пришлая! Живет в том же поселении, все про всех знает, в колдовстве разбирается. Если уж кто и может убийцу из пришлых поймать, так именно Ива. |