Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 126 – Юлия Стешенко

— И сколько еще нужно смертей?

— Откуда же мне знать? – удивилась Ива. – Я понятия не имею, чего хочет убийца, понятия не имею, какую цель преследует… Может, два человека, может, тысяча.

— Ну, тысячу он, положим, не наберет, – рассудительно отметил Торвальд. – А парочку – запросто. Может, предупредить людей, чтобы в лес не совались?

— Попробуй. Как минимум затруднишь ему жизнь. Я одного не понимаю… – Ива, развернув зеленую обертку, достала конфету и сунула ее в рот. Торвальд, проводив шоколад заинтригованным взглядом, наконец-то осторожно снял со сливочной помадки фольгу. Настороженно оглядев конфету, он откусил краешек, прислушался к ощущениям… и забросил помадку в рот, как уголь в топку.

— Так чего ты не понимаешь? – Торвальд вытащил из вазочки зеленую конфету. В мгновение ока ее постигла та же участь, и Торвальд снова взялся за золотистую. За зеленую. За золотую. За зеленую. Содержимое вазочки стремительно убывало, и Ива, опустившись на четвереньки, вытащила из нижнего ящика распечатанный пакет.

— Вот. Отсюда бери. Не вижу смысла возиться с этой дурацкой вазочкой.

Пожав плечами, Торвальд запустил лапищу в пакет.

— Так чего ты не понимаешь?

— Не понимаю, почему убивают только мужчин. Женщины и слабее, и легче. Проблем с ними определенно меньше.

— А какой смысл убивать женщин? – удивленно округлил глаза Торвальд. Под щекой у него явственно прорисовывался прямоугольник конфеты.

— Простой. Женщина – более легкая жертва.

— И бесполезная. Богам угодны мужчины. Даже курицу в жертву не приносят, только петуха.

— Что за ерунда? – удивилась Ива. – Откуда ты это взял?

— Не знаю… – Торвальд, растерявшись, даже жевать перестал. – Отец, наверное, рассказал. А может, и не отец. Это же все знают!

— Все аборигены? В смысле, у вас все верят, что в жертву приносят только самцов.

— Ну… да. А что?

— Бинго! – взвизгнула Ива. – Есть! Я знаю! Наконец я хоть что-то знаю!

— И что же ты знаешь? – Торвальд, сделав усилие, могучим глотком пропихнул в пищевод полупрожеванный шоколад.

— Убийца из ваших. Этот прикол с самцами – сугубо местная фишка. На самом деле в ритуале можно использовать и мужчин, и женщин. Вообще никакой разницы. И все наши об этом отлично знают.

Плюхнувшись Торвальду на колени, Ива звонко чмокнула его в губы. Гранитная суровость лица пошла трещинами, Торвальд улыбнулся и потянулся навстречу, накрыл ее рот мягким, глубоким поцелуем.

Сидеть на Торвальде было… странно. Ива чувствовала себя кошкой, взобравшейся на столетний дуб. И это странное ощущение оказалось на удивление приятным. Тяжелый, рельефный, словно вырезанный из камня, Торвальд бережно обнимал Иву, касался осторожно и нежно. Поцелуй длился и длился, Ива прижималась все плотнее, вслушиваясь в реакции этого огромного тела. Как перекатываются мышцы под кожей, как вздымается в дыхании широченная, не обхватишь, грудь. Ива чувствовала биение его сердца – сначала мерное и неспешное, словно работа тщательно выверенного часового механизма, оно стремительно ускорялось, дыхание становилось быстрее, глубже, ладони все более жадно, все более настойчиво гладили спину и плечи. Опустив веки, Ива плыла, таяла в ощущениях, краем сознания прикидывая, как бы потактичнее указать Торвальду путь до кровати. Так, чтобы не ранить его патриархально-маскулинное эго. Она уже почти было решилась, отстранилась, набрала в грудь воздуха – и гребаный Торвальд выключился. Моргнул, словно пробуждаясь ото сна, облизал губы и аккуратным, почти стерильным жестом убрал с Ивы руки.