Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 142 – Юлия Стешенко

— Ой.

— Извини, – Торвальд тряхнул головой, словно вылезший из воды ньюфаундленд, и капли разлетелись по комнате искрящейся шрапнелью. – Надеюсь, уж теперь-то отец признает мой подвиг.

— Не уловила связи.

— С косы капает меньше, – улыбнулся Торвальд, и Ива потянулась вверх, провела пальцами по вискам, откинула темные мокрые пряди. Торвальд, прикрыв глаза, несколько секунд позволял себя гладить, а потом прижался губами к запястью, щекотно лизнул кончиком языка. Ива, хихикнув, отдернула руку.

— Что?

— То, – вывернувшись, Ива дотянулась до тяжелой, бугрящейся мышцами руки и мстительно лизнула под мышкой.

— Ай! – Торвальд дернулся, потерял равновесие и свалился на бок. – Ты что делаешь? Я же тебя задавлю!

— Не задавишь, – мотнула головой Ива, почему-то совершенно в этом уверенная. Вывернувшись, она немедленно оседлала Торвальда, уперлась ладонями в широкие плечи. И снова почувствовала странное телесное удивление – то же самое, которое ощутила, взгромоздившись Торвальду на колени. Он был слишком большим. Во всех смыслах. Как будто Ива получила в личное пользование макет человека «полтора к одному». Это было немного жутковато. И удивительно. И возбуждающе.

Поезрав, Ива пристроилась поудобнее, обхватив ногами мускулистые бедра, и наклонилась вперед. Торвальд лежал тихо, позволяя ей освоиться и привыкнуть, только широкая грудь поднималась и опадала. Под пшеничной кромкой усов розовела линия губ, и Ива лизнула эту нежную, восхитительно мягкую розовость, скользнула языком внутрь – по кромке зубов, глубже, еще глубже. Торвальд, шумно выдохнув, ответил, впечатался в нее ртом, увлекая в голодный, бездонный поцелуй. Его руки скользнули по плечам вниз, к спине, легли на талию, прижимая Иву крепко, почти до боли. На границе сознания мелькнула мысль, что эти огромные руки без особых усилий сломали бы ее пополам, и отозвалась внутри темным, животным возбуждением. Разорвав поцелуй, Ива отстранилась, и Торвальд потянулся за ней, покрывая поцелуями шею и плечи. Губы скользили по чувствительной коже, то жадно прижимаясь, то касаясь едва ощутимо, почти бесплотно. Лизнув впадинку над ключицей, Торвальд подул в нее, снова лизнул. Этот контраст жара и холода рассыпался мурашками по телу, поднимал прозрачные волоски на руках. От плеч Торвальд двинулся ниже, вдумчиво и неспешно. Прикосновения усов и бороды к коже ощущались теплой щекоткой, и Ива хихикала, ерзала у Торвальда на бедрах, кусая от возбуждения губы.

— Что? – поднял он темные голодные глаза.

— Борода. Ты щекотный, – выдохнула Ива, и Торвальд, фыркнув, потерся об нее лицом. Теперь получилось по-другому, жестче и немного колко, но тут же снова щекотно, а потом Торвальд накрыл губами сосок, и Ива вскрикнула, вцепившись ему в плечи.

На ласку Торвальд не скупился так же, как не скупился на заботу и подарки. Не терял контроль, не рвался в следующий раунд и целовал, словно в его распоряжении было все время мира. Лизал, сжимал, прикусывал, и каждое его прикосновение отзывалось пульсирующим жаром внизу живота. Ива, постанывая, ерзала, не в силах прервать эти ласки – и не в силах больше терпеть.

— Давай, ну давай уже, – не выдержала она наконец. И Торвальд, подхватив Иву, легко перевернулся, подмяв ее под себя. Теперь он снова нависал, огромный, тяжелый и горячий, и глядел в упор невозможными, светлыми, как зимнее небо, глазами. На мгновение Иве стало страшно. Торвальд был слишком большой. Слишком большой везде. Она попыталась соотнести его размеры и собственные, шумно вдохнула и облизала внезапно пересохшие губы.