Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 143 – Юлия Стешенко

Выражение «посадить на кол» заиграло новыми красками. На мгновение мелькнула трусливая мыслишка отыграть обратно, отступить, ограничившись ласками и минетом, но Торвальд снова поцеловал, и Ива, застонав ему в рот, развела ноги. Горячий бархатистый член скользнул по коже вверх-вниз, прижался, снова скользнул. Торвальд тяжело, рвано дышал, зрачки расширились, оставив от радужки тонкий голубой ободок, словно узкая кромка льда вокруг полыньи. Пристально вглядываясь в Иву, он продолжал тереться, неспешно увеличивая давление, сдвинулся ниже, к входу, и снова остановился. Ива уже не боялась, она хотела, требовала и, застонав, качнула бедрами навстречу. Дважды приглашать не пришлось. Медленно, осторожно Торвальд начал входить. Он вдавливал себя внутрь неспешными мягкими толчками, погружался бережно и постепенно. Ива застыла, широко распахнув глаза. Это длилось и длилось, давление все нарастало, в какой-то момент Иве почти стало больно, но боль тут же прошла, сменилась восхитительным, непередаваемым чувством наполненности.

Почувствовав мягкий шлепок тяжелой мошонки, Ива поняла – Торвальд вошел до конца. Она лежала, пригвожденная к кровати, не в силах пошевелиться, и не понимала, что же они теперь будут делать дальше. Потому что Торвальд не сможет двигаться. Это физически невозможно.

Просто.

Мать его.

Невозможно.

Торвальд, не сводя с Ивы пристального взгляда, качнул бедрами. Легкий, осторожный толчок отозвался внутри короткой огненной вспышкой. Ива охнула, и Торвальд тут же застыл, между светлыми бровями пролегла глубокая складка.

— Больно?

— Нет. Не больно.

Ива снова облизала губы, погладила Торвальда по скуле, коснулась щеки, потом подбородка, позволяя поймать себя губами за пальцы. Торвальд аккуратно сжал зубы, втянул пальцы в рот, скользнул по ним языком. Прикосновение к мокрому, горячему, влажному заставило Иву хрипло застонать, она дернула бедрами, и Торвальд ответил. Сначала медленно, едва ощутимо, легкими короткими толчками, потом все глубже и глубже. Ива, вцепившись Торвальду в плечи, словно утопающий – в удачно подвернувшееся бревно, обхватила ногами его бедра, сцепив на пояснице в замок. Каждое движение, каждый удар отзывался внутри мучительно сладким спазмом, но этого было мало, слишком, слишком мало! Гортанно вскрикнув, Ива вскинула бедра навстречу, насадилась еще крепче, еще глубже. Она уже не боялась размера, не боялась боли, просто хотела еще и еще. Торвальд, сжав зубы, вколачивался в нее тяжелыми глубокими ударами, Ива видела напряженную линию челюсти, чувствовала, как перекатываются на спине бугры мышц. Застонав, она укусила Торвальда в плечо, ударила пяткой в поясницу, словно посылала в галоп норовистого коня. Темп нарастал, влажные тяжелые шлепки тела о тело наполнили тесную комнату, было трудно дышать, и то, что росло в Иве, распускалось алым хищным цветком, рванулось, вспыхнуло – и она, закричав, выгнулась в судороге оргазма. Торвальд замедлился, все так же глядя ей в лицо, улыбнулся короткой торжествующей улыбкой и снова ускорился, вколачиваясь безумно и жадно. Рыкнул, запрокинув голову, на мгновение его лицо исказилось мучительной, почти болезненной гримасой и тут же обмякло. Несколько раз толкнувшись, все мягче и мягче, Торвальд рухнул на Иву, похоронил под собой, вжавшись подбородком в макушку.