Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 18 – Юлия Стешенко

— Да-да! Втемяшила! – поддакнул Лейви. – А сколько я того бьера выпил? Ну кружечку, ну две. Да и не удался в тот раз у Свена бьер. Слабенький получился, желтенький – как будто корова нассала. Разве нормальный мужик с двух кружек водички упьется? Вот скажите мне, благородная дева!

— Всякое бывает, – дипломатично уклонилась Ива. С одной стороны, бьер, по вкусу напоминающий сильно разведенное водой пиво, действительно содержал минимум алкоголя. А с другой… Ну не производил Лейви впечатления трезвенника. Даже в таком вот потустороннем виде.

— Ну вот и я говорю – всякое бывает! – увлекшись рассказом, Торвальд подался вперед, закрыв головой солнце, – здоровенный, тяжелый, горячий. Чтобы не таращиться ему в грудь, Ива задрала голову и уперлась взглядом в глаза – светло-серые, прозрачные, как холодная зимняя вода. Серебряная у центра, по краю радужка наливалась тревожной грозовой синевой. Завороженная контрастом, Ива ненадолго потеряла связь с реальностью, а когда очнулась, Торвальд уже выкладывал подробности конфликта. – …с ней и так, и эдак, но Альдис уперлась: пьяный был. И ни с места, хоть мехом внутрь вывернись. Когда мы Лейви хоронили, она даже вису над его могилой сказала. О недостойных мужах, которым бьер важнее, чем битвы, подвиги и семья.

— Да, Альдис у меня талантливая, – нежно улыбнулся перекошенным синим ртом Лейви.

— Ага. Талантливая. Просто слов нет, какая талантливая. Альдис-то и раньше приколдовывала: зубную боль заговаривала, понос у овец, бледную немочь у детей. Ничего, в общем, особенного. Но когда Лейви умер – наварила каких-то зелий, два часа пела на могиле, руны рисовала – и подняла его!

— Да! Подняла! – наябедничал Лейви. – Вырвала из чертогов сумрачного Хелля! Где я беседовал с героями и богами…

— Ты же рассказывал, что ничего не помнишь, – подозрительно прищурился Торвальд. – Темнота, пустота, все такое.

— Это я сначала не помнил. А потом память прояснилась! Были боги, были – вот как тебя Торора видел. Да и героев я тоже повидал немало.

— Это что же герои в Хелле забыли? Все знают, что они на пиру у Отана, в Авалле.

— Ну не все же время им жрать! Нужно и родственников навещать. Да и герои, знаешь, разные попадаются. Кто-то в битве умирает – а кто-то и дома! Ну вот запнется, скажем, упадет неудачно. Шею сломает. Что же он теперь, не герой?! – воинственно выпятил грудь Лейви. – Не суди павших героев, Торвальд, недостойное это дело!

— Ладно, ладно, не сужу, – Торвальд, отступив, вскинул руки. – Ты был с героями. А потом оказался на скотном дворе. С вилами.

— Нет. Сначала с пилой и топором, – погрустнел Лейви. – Альдис сказала, что в доме дрова закончились. Очаг топить нечем, дети есть хотят. У нас как раз в прошлом году родился младшенький, Сэмунд, – на жутковатом перекошенном лице Лейви проступила мечтательная нежная улыбка. – В общем, помог я ей сначала с дровами, потом с вычинкой шкур, а там уже и стены к осени конопатить надо…

— Лейви ей где-то месяц помогал, – оборвал пространный рассказ Торвальд. – А потом захотел вернуться в могилу. Сначала по-хорошему попросил – Альдис отказала. Потом ругаться начал, скандалить. Ну а потом к ярлу пришел. За справедливым судом.

— А ярл, надо полагать, обратился к нашим специалистам? – Ива выразительно посмотрела на Барти. Тот безмолвно закатил глаза.