Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 46 – Юлия Стешенко

— Что это за дрянь? – не поворачивая головы, спросил он у Ивы.

— Одержимость. Он же представился – принц Ситри, двенадцатый дух, сын Белета. Каким-то образом эта дрянь проползла в Дагстюра и потихонечку в нем осваивается. Но процесс это небыстрый, особой власти у духа пока нет, поэтому действовать нужно прямо сейчас. Ты сможешь его скрутить? – в голове Ивы звучало азартное предвкушение – и точно такое же предвкушение жаркими искрами разгоралось в груди у Торвальда.

— Вот этого вот? Конечно смогу. Легко. Позови Катлу, пускай принесет веревку.

Кранты тебе, Синдри Белетсон. Будь ты двенадцатый дух, будь сто двенадцатый – все равно кранты.

Дагстюр – или кто он теперь – очевидно занервничал. Снова поправил корону, развернул сухонькие плечи, величественным жестом поправив свой плащ-тряпку. Но странные, неестественно темные глаза воровато бегали, а тень за спиной пришла в беспорядочное, суетливое движение. Кот, юноша, птица сменяли друг друга, сплетаясь в странные, уродливые образы – вот юноша с головой кота, вот кот с крыльями птицы. Торвальд, не отводя взгляда, наблюдал за противником, поигрывая клинком, – не потому, что всерьез собирался резать Дагстюра, а так. Для острастки. Сзади хлопнула дверь, зашипели приглушенные голоса.

— Только не пораньте его! – судорожно всхлипывала Катла. – Осторожнее, пожалуйста! Не пораньте.

— Нет-нет, ну что вы, – успокаивала ее Ива. – Все будет хорошо. Мы будем очень осторожны.

«Ну, это уж как получится», – подумал Торвальд, но озвучивать свои мысли не стал. Дагстюр, конечно, хороший корабел, и будь Торвальд один, он бы, пожалуй, позволил попортить себе шкуру – если бы от этого зависела сохранность шкуры Дагстюра. Но за спиной стояла Ива, и это в корне меняло ситуацию. Торвальд притащил сюда девицу здоровой и целой. Значит, здоровой и целой она отсюда уйдет.

— Все готово, – словно услышав его мысли, откликнулась Ива. – Хватай его и прижимай к полу, а я попытаюсь связать.

Попытаюсь?!

— Нет уж. Я прижму Дагстюра к полу, ты дашь мне веревку, и я сам его свяжу.

Не хватало еще, чтобы этот Синдри двенадцатый посреди ритуала освободился. Хрен его знает, как Ива узлы вяжет. Если так же, как верхом ездит, – спасибо, не надо. Торвальд все сделает сам.

С тревогой наблюдающий за их приготовлениями Дагстюр подслеповато прищурил глазенки:

— А что это у вас там? Что там такое? Что вы задумали?! – с каждым вопросом его голос взлетал все выше и выше. – Зачем вам кукла?

— Вот-вот. Мне тоже ужасно интересно, – совершенно искренне согласился Торвальд, лишенный возможности обернуться, а потому понятия не имеющий, о какой кукле толкует Торвальд. – Ты, главное, не переживай. Сейчас мы все узнаем.

И сделал шаг вперед.

Дагстюр, смекнув, к чему идет дело, высоко взвизгнул, совершенно кошачьим движением вспрыгнул с ногами на бочку, а оттуда длинным прыжком перелетел на полку с сырами. Тяжелые белые головы посыпались с глухим стуком, и за дверью горестно заохали бабы.

— Ты что творишь?! – попытался воззвать к разуму Даргстюра Торвальд. – Тебе же потом это жрать!

Не слушая увещеваний, Дагстюр ловко полез наверх, и Торвальд, ухватив его за грязный хвост плаща, резко дернул. Дагстюр вцепился пальцами в доску так, словно на них отросли когти, но рывок был слишком силен. Доска, не выдержав, вылетела из креплений, и Дагстюр обрушился вниз, обвалив на себя новую лавину сыра.