Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 35 – Юлия Стешенко

Собственные возможности Дина оценивала трезво. Да, не уродка — но и не Мата Хари, воспламеняющая сердца и чресла. Нормальная привлекательная женщина, не более того. Но из Питера… Но романтическая интеллигентка-библиотекарша… Но с трагической историей развода… Которая, собственно, и оказалась сплошным разводом, но Сумароков уже повелся. Вжился в образ настоящего мужика-защитника, развернул плечи — а развернутое вот так вот сходу-то не свернешь.

Все это можно было использовать. И даже, наверное, нужно. Все-таки Сумароков мент не фальшивый, а самый что ни на есть настоящий. У него и полномочия, и авторитет, и навыки соответствующие. Конечно, в конце расследования его ожидает сюрприз… Но тут ничего не поделаешь. Если Дина сработает на опережение, упырицу Сумароков даже не увидит. Просто придет в один прекрасный день и обнаружит, что квартира на третьем этаже опустела. А если не выйдет… Тогда Сумарокову все равно придется молчать. Если не хочет поменять форму на больничную пижаму. Упыри, серебро, осиновые колья… Такие рассказы только психиатры всерьез воспринимают.

И Сумароков отлично все это сообразит. А потому завалится и будет сидеть тихо, как мышь под метлой.

— Ну? — подтолкнул ее вопросом Сумароков и поднял чашку. Что именно он хотел, получить информацию или выпить, Дина не поняла — а потому сделала выстрел дуплетом.

— Ну, поехали, — решительно опрокинув в рот виски, она откусила яблоко и любезно протянула второе Сумарокову. — Значит, так. Это действительно были убийства.

— Само собой! Здоровые мужики, никаких жалоб на сердце или давление — и вдруг шесть трупов подряд. К тому же у Калаева и Махракова оставались следы постороннего присутствия. У Махракова я в мусорном ведре сигарету с отпечатком губной помады нашел, а у Калаева — отпечаток женской туфли под дверью.

— Может, он старый? — автоматически усомнилась Дина.

— Ага, конечно. Накануне смерти Калаева дождь часика в четыре прошел. А пол в квартире был тщательно вымыт. Значит, женщина приходила именно в день смерти — и уже вечером.

— Я бы сказала, ночью.

— Да. Я так и понял. Знаешь… а я ведь даже начал эти смерти раскручивать. Подумал, что отравление. С родственниками побеседовал, информацию о последних днях жизни собрал, о конфликтах… Но эксперт четко отрезал — естественные причины, сердечный приступ.

— И анемия.

— Да… И анемия. Значит, все-таки отравление?

— Отравление, — вынужденно согласилась Дина. — Растительный яд, довольно экзотический. Если специально не искать — не увидишь. Подозреваемая — та самая блондинка, о которой рассказывала официантка.

— И что ей надо? Блондинке, конечно, не официантке. Денег особых у жертв не было, драгоценностей — тем более.

— Никакого корыстного интереса. Просто серийница.

— Баба?! — вытаращился Сумароков. — Охренеть! Кому рассказать — не поверят.

— Женька! Ты обещал!

— Да я так, образно… — смущенно поморщился Сумароков. — Я все понял. Никому ни слова. И много эта блондинка народу уже угробила?

— Прилично, — уклонилась от прямого ответа Дина. — Но конкретики нет. Только модус операнди и общее описание — светловолосая, хорошо одета, привлекательная. Ты, случайно, не в курсе — в «Орхидее» видеокамера есть?

— Почему же случайно? Совершенно закономерно — я в курсе. Два муляжа в зале, один — перед туалетной кабинкой, чтобы бухие целились тщательнее. Ну и рабочая перед входом, на парковочную площадку нацелена.