Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 36 – Юлия Стешенко

— Можешь достать записи? Подгорный, насколько я поняла, домой на машине уезжал. Девка вполне могла в объектив попасть.

— Не только Подгорный. Махраков тоже. Агапов пешком шел, но в сторону площади — а значит, через площадку. Если Камиль память еще не чистил, принесу видео. А хочешь, вдвоем сходим… Черт, нет. Ты же с легендой.

Ну да. Естественно. С чего бы вдруг библиотекарше записи с умершими мужиками разглядывать.

— Ага. Я с легендой, — грустно вздохнула Дина. — А тебе точно дадут скачать?

— Камиль? Даст, конечно. На видео ему похрен, а дружеское расположение представителей внутренних органов ценить надо. Холить, беречь и лелеять. Слу-у-ушай! — вскинулся Сумароков. — Я же могу пальчики в квартирах поискать. Блондинка твоя, конечно, протерла все, что могла — но сто процентов что-то да упустила.

— Не выйдет. Она там наверняка ничего, кроме дверной ручки, не трогала.

— Шутишь? Если отравление — значит, ели вместе. Или как минимум пили. Тарелки, бокалы, ложки, стол, стулья. Потом она посуду мыла и по местам расставляла — значит, кран, мойка стены, шкаф.

Дина мысленно отвесила себе пинка. Отравление! Ну конечно же, чертово отравление!

— На других хатах отпечатков не было, — вывернулась она. — Девка, видимо, в перчатках работает.

— Черт… — Сумароков запустил пальцы в волосы. — Вот зараза. Хотя… Должна же она где-то жить! Могу по соседним деревням прошвырнуться, узнать, не мелькала ли там блодиночка из городских.

Дина поморщилась. Мысленные пинки превращались в рутину — а нездоровые ментальные паттерны снижают качество жизни.

Живая блондинка не может ночевать в лесу. У нее должна быть крыша над головой — и эту крышу вполне можно найти. Тем более что выбор-то небольшой. Окрестные деревни по пальцам перечесть можно, а из города в Россошь по разбитой дороге таскаться… Блондинка, конечно, маньячка — но ведь не идиотка же.

— Попробуй, — обреченно согласилась Дина. — Может, что-то нащупаешь.

А если не нащупаешь — хотя бы под ногами путаться не будешь. И то хлеб.

— Отлично. Значит, договорились, — Сумароков задумчиво поглядел в чашку, допил остаток и зажевал яблоком. — Поздно уже. А завтра вставать рано…

И улыбнулся. Со значением.

Наверное, для него это был романтический момент. Значительный, объединяющий и все такое. Но Дина чувствовала только муторную неловкость — и вязкий, как прокисший кисель, стыд. Женька действительно был хорошим парнем. И он действительно пытался помочь.

Одно дело обманывать противника. И совершенно другое — того, кто тебя искренне поддерживает.

— Да. Пора уже баиньки, — Дина поднялась, и Сумароков поднялся вслед за ней, ничем не выдавая своего разочарования. У дверей он склонился в жарком, но вполне джентльменском поцелуе, дисциплинированно удерживая руки на талии Дины.

— До завтра. Спокойной ночи.

Глава 9 Огнестрельно-педагогическая практика

Сумароков зашел, когда Дина отмечала в формуляре потрепанного, но все еще бодрого «Шерлока Холмса». Малолетний любитель детективов топтался рядом и терпеливо сопел, расколупывая пальцем сколотую краску на столе.

— Добрый день, Евгений Витальевич! — вскинулся мальчишка, мгновенно спрятав руки за спину. — А вы преступление расследуете? Или к ДинМаратовне на свидание пришли?