Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 77 – Юлия Стешенко

Поставив перед Диной чашку с чаем суровой заварки, Сумароков достал с полочки пачку печенья.

— Вроде свежее. Позавчера брал.

Дина, вытащив золотую квадратную печенюшку, осторожно откусила и кивнула.

— Приемлемо. Угадай, кто ко мне в библиотеку приходил?

— Колька Деребницкий. Он у меня уже пятый раз спрашивает, как у нас с тобой отношения — серьезные или так, для отдыха.

— И что ты отвечаешь?

— Что ноги выдерну, если сунется.

— То есть, никакой конкретики?

— Что может быть конкретнее выдернутых ног? — удивился Сумароков. Присев напротив, он напряженно наблюдал, как Дина пьет чай. — Точно печенье нормальное? Я хотел с утра в магазин смотаться, а потом закрутился с отчетами и обо всем забыл.

— Значит, контакты в обслуге Костянова ты не искал?

— Не успел. Завтра займусь.

— Можешь не заниматься. Я тебе принесла контакт. А заодно и ключевую информацию.

— Это какую же? — задрал брови Сумароков.

— Вчера к кощею приехала новая девочка, очень привлекательная брюнетка. А рассказал мне об этом Маркушев — у него, оказывается, отец там работает. Что-то вроде завхоза.

— С чего это он решил… Вот засранец! Подслушал под дверью! Не школа, а логово шпионов какое-то. Поймаю поганца — уши надеру! — Сумароков дернулся было встать, но тут же снова плюхнулся на стул. — Мы должны что-то предпринять.

— И что же? — подув в чашку, Дина посмотрела на Сумарокова поверх дрожащей вуали пара. — Ты предлагаешь штурмовать особняк?

— Ну нет, конечно. Но можно ведь зайти, поговорить с девушкой…

— И что ты ей скажешь? Костянов — уважаемый человек, солидный бизнесмен. Девушка приехала к нему совершенно добровольно, ее никто не удерживает.

— Предупрежу, что новый сожитель подозревается в совершении насильственных… Нет. Телка не слушать не станет, а Костянов за клевету со свету сживет.

— Вот именно. Мы ничего не можем сделать, смирись.

— Что значит — смирись! Я что, должен ждать, пока эту дурищу в ходячего мертвеца превратят?!

— Что поделать. Все мы когда-то превращаемся в мертвецов, кто-то — в ходячих, а кто-то — в обычных.

— Давай без философии. У нас конкретная, мать твою, проблема.

— И я ее должна решить усилием воли? Официальных методов воздействия на кощея нет. Для неофициальных у нас недостаточно ресурсов.

— Черт… — запустил пальцы в волосы Сумароков. — Черт-черт-черт! Слу-у-ушай… А насчет иглы в яйце — это сказки?

— В буквальном смысле — да. Утку в зайца, как ты понимаешь, кощей не запихивал, и слава богу. В иносказательном — нет. Где-то у господина Костянова действительно заныкан сейфер, привязывающий его сущность к материальному телу. Но мы даже не знаем, как он выглядит. Вспомни: в сказках информацию о сейфере ликвидатор от инсайдеров получал — или от девушки, которая лично с кощеем общалась, или от бабы-яги. Теоретически сейфером может быть все, что угодно — лимузин, ручка, галстук.

— Игла?

— Возможно. Но вряд ли. Слишком мелкая хрень, самому легко потерять. Скорее всего, кощей использует в качестве сейфера что-то прочное, но не привлекающее внимания. Что не слишком сужает круг поисков.

— Да... Черт! — врезал кулаком по столу Сумароков. — Ну должен же быть способ!

— Какой? Я слушаю — предлагай.

— Может, у вас еще один меч-кладенец где-то в запасниках завалялся? — без особой надежды спросил Сумароков.