Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 80 – Юлия Стешенко

— Хватит медитировать, — тщательно выбритый Сумароков прижался к Дине, обдав ее терпким ароматом парфюма, и влез холодными мокрыми руками под футболку. — Иди умываться. Ехать пора.

Идти по узкому деревянному мостику было жутковато. Далеко внизу шумела, вздувая белые хлопья пены, напитанная осенними дождями река. Дина осторожно шагала по неустойчивым круглым бревнам, цепко перехватываясь за перила.

— Далеко эта бабка живет?

— Ну где-то полчаса ходьбы точно будет.

— Нифига себе. Как же она в город-то выбирается?

— Баба Серафима? А никак. Все, что ей требуется, добрые люди домой приносят.

— А откуда добрые люди знают, что ей надо?

— Так бабка же говорит. По телефону.

— Туда мобильная связь добивает?!

— Легко. Видела бы ты, какой ей усилок подарили. Через такую технику с МКС связаться можно. Осторожно, — Сумароков подхватил покачнувшуюся Дину под локоть. — Внимательнее под ноги смотри, тут бревна хреново подогнаны.

— А если кто-то споткнется и с моста свалится?

— Значит, естественный отбор. Не уверен — не обгоняй. Это деревня, детка, — обогнав на последних метрах, Сумароков спрыгнул на землю и протянул Дине руку. — А ты молодец, ни разу даже не взвизгнула. Неплохо для городской.

— Не спеши хвалить. Еще марш-бросок до избушки, — тоскливо поморщившись, Дина поглядела на узкую тропинку, петляющую между камней.

— Зато здесь природа роскошная. Представь, что ты на прогулке.

— Полчаса туда, полчаса обратно — а потом опять через мост. Зашибись у вас тут прогулки.

Недовольно сопя, Дина двинулась вперед, осторожно переступая топкие пятна размокшей грязи, оставшиеся после высохших луж. Холодный воздух пах прелыми листьями, влажной грибной землей и полынью. Уносящиеся вверх телеграфными столбами сосны вздрагивали от порывов ветра, мягко покачивая зелеными лапами, и мир наполнялся неумолчимым, как прибой, сухим мертвенным шорохом.

Говорить не хотелось. Дина сунув руки в карманы, шла по тропинке ровным размашистым шагом. Но рыжий ковер опавшей хвои глушил звук, оставляя только холодный шепот ветра. Ни птичьих трелей, ни звона последних, разбуженных ярким солнышком комаров. Только тишина — как под водой. Или в склепе.

— Тш-ш-ш, — согласно выдохнул лес. — Тш-ш-ш…

Тропинка вильнула последний раз, обогнула густой куст орешины и уперлась в высокий бревенчатый забор с заточенными в острия навершиями. Дина пошла вдоль него, оглаживая пальцами глубоко прорезанные обереги. В порыжевших от времени щербинах запеклась черная кровь. В щелях между бревнами белели тоненькие косточки птиц, мышиные черепа и высохшие, острые даже на вид пучочки чертополоха, связанные красными нитками.

— А бабка внимательно следит, чтобы через забор никто не пролез.

— Да кто к ней полезет-то? — искренне изумился Сумароков.

— Не к ней, а от нее. Порядок оберегов инвертирован, — медленным шагом Дина двигалась вокруг забора. Протоптанная в высокой траве тропинка огибала его дугой, не приближаясь вплотную, но и не отдаляясь.

— Избушка-избушка, повернись… — начал было Сумароков и охнул, когда Дина с размаху тыкнула его локтем под ребро.

— С ума спятил?! Не говори тут такого!

— Какого?

— Такого! Не произноси ритуальные формулы в сакральных локациях.

— А эта локация точно сакральная?

— А оголенный провод точно под напряжением? До полной уверенности исходим из того, что да. Если это действительно избушка яги, и она начнет поворачиваться… Результат тебе не понравится.