Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 79 – Юлия Стешенко

— Ладно. Оставим на утро, — Дина опять села на стул. — Тем более что ошиваться рядом с избушкой яги в темноте — не самая удачная идея.

— Вот и умница.

Получив приблизительное решение проблемы, Сумароков мгновенно успокоился, вернувшись к обычному насмешливому благодушию. Несколько минут он с интересом наблюдал, как вертится, не находя себе места от нетерпения, Дина, а потом встал и мягкими, текучими шагами обошел стол. Встав за спиной у Дины, Сумароков положил ей на плечи теплые тяжелые руки, погладил по шее, надавил, разминая напряженные мышцы.

— М-м-м, как хорошо… — прикрыла глаза Дина. — Отлично… Сделай так еще раз...

— Вон в той стороне у меня спальня. А в спальне — кровать, — со значением склонил голову набок Сумароков. — До рассвета еще девять часов. Давай проведем их с пользой. Кстати — ты пробовала запеченную в золе картошку?

— Ты что, собираешься костер среди ночи жечь?

— Зачем? У меня есть печка. Как видишь, деревенский быт имеет свои преимущества, — наклонившись, Сумароков мягко поцеловал Дину в шею, прикусил и снова поцеловал. — Сначала — долгий и вдумчивый… массаж, поэтому экзотический ужин а-ля рюс с квашеными огурцами и домашней наливкой, а после него — глубокий счастливый сон. Как тебе план?

— После шести есть нельзя, — прикрыв глаза, Дина подставила шею под медленные, тягучие поцелуи.

— Так это если калории не тратить. А мы потратим массу калорий. Это я тебе гарантирую.

Когда Дина проснулась, Сумарокова в кровати уже не было. Через густые кусты черемухи пробивалось неожиданно яркое солнце, где-то неподалеку звонко перелаивались собаки. Из кухни тянуло свежесваренным кофе и ароматом жареного хлеба. Нашарив на полу тапки, Дина без колебаний стянула со стула футболку Сумарокова — растянутую до бесформенности, с облезлой красно-белой надписью Harley Davidson на груди. Приглаживая пальцами взъерошенные со сна волосы, Дина вышла на кухню и обнаружила Сумарокова у стола — он аккуратно раскладывал по тарелкам гренки.

— Я тебя разбудил?

— Не ты. Собаки, — зевнув, Дина плюхнулась на стул и заглянула в пустую чашку. — Где мой кофе?

— Вот твой кофе, — Сумароков снял с плиты ковшик. — В холодильнике сливки стоят. Если хочешь — бери.

— Нет, спасибо, — Дина сделала первый глоток и прикрыла глаза, дожидаясь, когда вкусовые рецепторы донесут правильные сигналы до мозга. — Когда едем к бабке?

— Да хоть сейчас. Завтракай, умывайся, мне, кажется, побриться пора уже, — Сумароков задумчиво поскреб себя по обросшей рыжеватой щетиной щеке. — Блин. Вечером же брился!

— Кошмар. Наличие личной жизни все усложняет.

— И не говори. Морду два раза в сутки брить, упырей ловить, от школьников прятаться. Не было у бабы заботы… — трагически вздохнув, Сумароков сунул чашку в мойку и побрел в ванную. Дина, привалившись к стене, медленно пила кофе и смотрела в окно. За тонким штакетником забора пламенно-рыжий петух гордо выгуливал стайку пестреньких кур. Он деловито греб желтыми лапами землю, выискивая то ли червей, то ли какие-то семена, и громким клекотом сзывал свой гарем, чтобы похвастать находкой. Куры сбегались, собирались восторженным кружком, вытягивая тощие шеи в надежде на угощение от повелителя. А петух, вдоволь покрасовавшись перед публикой, радостно сжирал найденное в одну калитку.