Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 75 – Юлия Стешенко

Ирена терпеливо кивала, улыбалась и аккуратно цепляла ложечкой вишни из варенья. И думала. Все, что рассказала пани Какубы, было тревожно. Но… это же сплетни. Те самые сплетни, которые утверждали, что Богусь бросил Ирену, потому что застукал ее с другим мужчиной. Если врали о ней — почему не врать о Сокольском?

Хотя жена у него все-таки была. Удивительная жена, фантомная, как боли в ампутированной конечности. Версия Какубы объясняла этот парадокс.

Нужно было отделить правду от вымысла. Вычленить из вороха пустой болтовни факты, которые нельзя переврать. Под неумолчимое щебетание пани Какубы сделать это было затруднительно. А сейчас… Ирена прикрыла глаза. В темноте под веками плыли алые полосы облаков.

Итак. Сокольский определенно женился. Какуба упоминала свадебную церемонию в костеле, а значит, брак действительно зарегистрирован. И женился он на актрисе. В этом сплетни тоже не врали. Вот насчет места работы могли и приукрасить. Может, она в варьете пару раз сплясала, а потом в драматический театр ушла, в трагедиях Михтельсона обманутых субреток играть. Не так уж и важно, в общем-то.

Значит, женился. На актрисе. В браке родилась дочь. Насчет сомнительного отцовства наверняка чушь, а что девочка смугленькая — так она же в маму, наверное.

Любовник… любовник возможен. Для темпераментной, амбициозной женщины Сокольский был слишком… скучным. Пресным, как манка на воде. А жена у Сокольского была амбициозной. Раз уж вернулась в театр после рождения дочери. А потом в синематограф ушла. В любовных драмах снимается. На такой шаг не каждая незамужняя актриса решится. Что уж о замужней говорить. К тому же с ребенком. С девочкой. Ей ведь аукнется сомнительная репутация матери. Но Ванда Дубчик, выбирая между семьей и сценой, выбрала сцену.

И… что? Что было дальше? Она действительно ушла к состоятельному любовнику? Отказавшись от дочери? Или Сокольский сам отказался от жены? Вышвырнул ее из дома, оставив себе ребенка?

Ирена представила себе Сокольского — высокого, нескладного, с растерянной улыбкой на лице. Мог он так поступить? Или не мог?

А был ведь и другой Сокольский. Цепкий, расчетливый, сосредоточенный. Тот Сокольский, которого она видела в конторе пана Клатки. Он — мог? Или не мог?

К тому же… Ни измена жены, ни ревность мужа не объясняли одного очевидного факта. Сокольский был беден. Сейчас — беден. Хотя мебель у него в доме весьма недешевая. А потертый жилет — от Дюлонга, с фирменной строчкой и перламутровыми пуговицами. Такой стоит дороже иного костюма.

Может, проблема не в жене? Может, проблема в Сокольском? Он сделал что-то, что оттолкнуло Ванду. Вынудило ее уйти. А заодно лишился хорошей работы. Той работы, которая позволяла покупать у Дюлонга жилеты.

Ирена распахнула глаза. Небо уже погасло, только самая кромка заката мерцала лиловым перламутром. Сквозь бледную синеву неба пробивались первые звезды.

Черт. Неужели она связалась не с тем человеком? Опять? Бог подарил ей чудо, дал шанс изменить жизнь — а она снова прыгнула на те же грабли⁈

Черт. Черт-черт-черт. Он ведь может быть игроком. Сокольский. Игроком, пьяницей, бабником — спускающим на девок все до гроша. Да, он выглядит милым скромником. Но мало ли кто как выглядит! Богусь тоже был очарователен. А проблем создал больше, чем дохлый скунс под полом.