Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 76 – Юлия Стешенко

Что если у Ванды Дубчик были веские причины сбежать? Что если Сокольский опасен?

Твою мать. Они же подписали договор. Да, в договоре для Сокольского прописаны сугубо формальные права. Но он же бухгалтер! А бухгалтер — это почти юрист!

Чтоб тебе пусто было!

Ирена застыла, стиснув в руках сумочку так, словно хотела ее придушить.

— Проше пана… Проше пана! — решилась она наконец.

— Чего? — извозчик обернулся, обдав ее горьким запахом дешевого табака. — Сойти желаете, что ли?

— Нет. Нет… Разворачивайтесь. Мне нужно обратно, на Рокотовую.

Почтовое отделение еще не закрылось. Телеграфистка вертелась перед зеркалом, пристраивая на высоком шиньоне шляпку, сухонький старичок-почтмейстер неспешно расставлял на полках картонные папки. Ирена взглянула на часы, закрепленные высоко на стене точно напротив дверей — чтобы каждый входящий их видел. Оставалось двадцать минут. Более чем достаточно.

— Проше панства, — мило улыбнулась она. — Я хочу отправить перевод. С уведомлением.

— Сейчас? — снежно-белые усы почтмейстера огорченно поникли. — Может быть, дело терпит до завтра?

— Именно сейчас. Мне нужно вернуть долг, сроки оговорены в договоре. Поэтому… — Ирена развела руками. — Но вряд ли это займет больше пятнадцати минут.

На самом деле и десяти бы хватило, но почтмейстера это нисколько не утешило. С унылой похоронной медлительностью он достал с полки папку, развязал ее, вытащил желтоватый бланк.

— Вот, пожалуйста. Заполняйте. Тут указываете сумму цифрами, тут — прописью. То есть словами, — уточнил он, смерив Ирену скептическим взглядом.

— Да-да, спасибо.

Ирена торопливо заполнила строку «Адресат», вписав туда «Ванда Сокольская» — вряд ли Дубчик сохранила девичью фамилию, даже если ее указывали на афишах. Проставила сумму в три злотых, вписала то же самое прописью. То есть словами. И остановилась, с задумчивым видом постукивая пером о чернильницу.

— Кажется, пани Сокольская проживает на Рокотовой, тридцать четыре? Или тридцать два? Вы не припомните?

Почтмейстер негодующе фыркнул, демонстративно щелкнул крышкой карманных часов, поглядел на них — и фыркнул еще раз.

— Проживала. По адресу Рокотовая, тридцать четыре — но проживала. Проше пани, вы что же не знаете нужного адреса?

— Мне очень жаль, — Ирена прижала к груди молитвенно сложенные руки. — Прошу прощения! Я была уверена, что знаю адрес. Маменька послала меня, чтобы я вернула пани Сокольской деньги — именно сегодня, это очень важно! Сказала этот адрес…

Она просительно округлила глаза. Все же у юности есть неоспоримые преимущества — черта с два этот трюк сработал бы, будь Ирене законные тридцать девять. А сейчас почтмейстер вздохнул, крякнул, пригладил усы. И сменил гнев на милость.

— Иди, Касенька, — взмахом руки он отпустил мнущуюся у дверей телеграфистку. — Я сам тут закончу.

Касенька, пискнув что-то невнятно-благодарственное, выскользнула в майские сумерки. А почтмейстер развернул к себе бланк.

— Даже не знаю, чем вам помочь. Пани Сокольская проживала по этому адресу… — он задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Проживала… кажется, год назад. Потом съехала. Куда именно, увы, не подскажу. Никаких контактов она не оставляла. Но вы можете спросить у пана Сокольского! Он сейчас должен быть дома. Если вы поторопитесь, наверняка застанете его. Я подожду.