Книга Небо внизу, страница 150 – Юлия Стешенко

На следующий день началась лихорадка. Желудок выкручивало спазмами, во рту было горько, как будто нажралась хинина, а правый бок пульсировал яростной болью. Тео трясло так, что кровать дрожала, и Том завалил ее всеми одеялами, которые нашел в доме. Тео видела его рядом с собой, проваливаясь в вязкий горячечный сон, и видела, выныривая из муторной дремы. Том укладывал ей на печень наполненную прохладной водой грелку, обтирал лицо влажными салфетками и терпеливо выпаивал минералкой.

— Доктор сказал, что это полезно. Да, невкусная, но что же поделать. Еще глоточек, вот так, молодец. Умница. А теперь еще один…

Когда желудок в конце концов не выдерживал, Том безропотно доставал из-под кровати старый таз и придерживал Теодору, пока ее рвало, отводя грязные спутанные волосы с лица.

К третьему дню минералка сменилась йогуртом, потом в меню появился пресный куриный бульон с чудовищно пересушенными куриными фрикадельками. Судя по гранитной твердости мяса, готовил Том самостоятельно – в любом ресторанчике Кенси за такой суп убили бы. Тео перестало знобить, она уже не выпадала из реальности, а просто спала, скрутившись клубком и прижимая грелку к ноющей печени.

А потом наступило утро, когда Тео проснулась – и все было нормально. Слабая, как полудохлая мышь, она села в кровати и огляделась. Комната выглядела так, будто в ней поселился десяток мексиканских мигрантов. На столе высилась стопка одеял, на полу стояло ведро с водой, рядом отсвечивали медными боками ковшик и тазик. А еще три пустых тарелки, десяток грязных стаканов и закопченный до черноты кофейник. Том спал на сдвинутых креслах, неудобно подогнув колени. Лицо у него было осунувшимся, а под глазами темнели круги – такие ровные, словно их отчертили циркулем.

Медленно, осторожно Тео переползла на край кровати и свесила ноги. Очень хотелось воды, еще больше – в туалет, но будить ради такой ерунды Тома было совсем уж непозволительной гнусностью. Вот только будить не пришлось. Шорох и едва слышимый скрип пружин сработали как пароходный гудок. Вздрогнув, Том вскочил со своих кресел, ошалело моргая.

— Ты куда? Плохо? Стой, сейчас таз дам!

— Все нормально, – вскинула изрядно похудевшую руку Тео. – Со мной все отлично. Я просто хочу в туалет.

— А. Хорошо. Ясно, – помотав головой, Том потер кулаками глаза невыносимо детским жестом. – Давайте я помогу. Обопритесь на меня, госпожа Теодора.

Рука у Тома была твердая и горячая, как батарея.

— Точно нормально? Голова не кружится? Не тошнит? – он пристально вглядывался Теодоре в лицо, склонившись так низко, что если бы Тео чуть-чуть поднялась на цыпочки, то запросто могла бы поцеловать сухие, в трещинках губы.

— Все замечательно. Но есть еще одна проблема.

— Какая?

— Мне нужно почистить зубы.

— Сейчас организуем.

И организовал. В туалет Тео зашла сама, но в ванную чертов контрактный поперся вместе с ней и шумно сопел в уголке, пока Теодора умывалась. Кто бы мог подумать, что самая обычная прохладная вода доставляет столько удовольствия.

— Что интересного происходило, пока я болела? – Теодора с тоской разглядывала в зеркале свою молодую, но отчетливо пожеванную физиономию. Кожа на щеках неприятно отливала желтым.

— Ничего. Приходило несколько фермеров, я им продал что нужно из ваших запасов. Госпожа Фонтель прислала ящик зельтерной воды – говорят, она при болезнях желудка хорошо помогает. Вы, может, не помните, но я вам давал ее – соленая такая, вонючая, – начал монотонно перечислять Том. – Господин Соннера прислал открытку и дыню. Дыню я убрал в холодник, открытка – в вашей комнате на столе. Господин Делани прислал коробку сливочного шоколада и букет лилий. Шоколад в холоднике, лилии – на кухне.