Книга Зажмурься и прыгай, страница 113 – Юлия Стешенко

Пан Зборский по кличке Моргун с начала года провел уже шесть уроков химии. И Лесь понял только один — первый, на котором Моргун объяснял, почему химия — это круто. Потом начались лекции по предмету, и понимание погасло, как лампочка с оборванным проводом. Лесь попытался сунуться в учебник, не смог продраться через казенное сукно формулировок и пришел к выводу, что для изучения химии нужен отдельный талант. Оказалось, что нет. Никаких особых талантов не требуется. Достаточно нормального объяснения — и уже через полчаса Лесь медленно, все время сверяясь с таблицей, написал свое первое уравнение.

Два одновалентных натрия плюс один двухвалентный магний — получается хлорид магния! Выкуси, гребаная химия, я тебя одолел!

Лесь радостно хлопнул ладонями по столу, получил в ответ гордую улыбку Яськи и возликовал еще больше. Да, пользы от нового умения никакой, разве что отец из-за двоек меньше орать будет. Хотя кого Лесь обманывает — ровно столько же и будет орать. Но все равно было до чертиков приятно. Особенно когда Гурская глядела на него так, будто Лесь в одиночку на Эверест забрался.

— Вот. Я тоже сделал, — Збышек, ревниво покосившись на Леся, сунул Яське свой лист.

— У тебя тоже правильно! Отлично, ты так быстро разобрался!

Збышек получил свою порцию восторженной похвалы, и рожа у него сделалась довольная — как у кота, обожравшегося селедочных голов.

Знакомая такая рожа.

До боли знакомая.

Так вот почему Збышек во время игры со «Львами» усадил их в вип-ложу! Чтобы кто-нибудь им гордился. Не игрой команды, не счетом на табло. Только Збышеком, который наизнанку выворачивается, чтобы выиграть. Осознание накрыло внезапно, и Лесь замер, выпучившись на лучащегося счастьем Збышека. Этот придурок оставлял команду и подбегал к ним, чтобы потрепаться обо всякой ерунде — а сам просто обмазывался восхищенной поддержкой с ног до головы. А Лесь все не мог понять, откуда вдруг столько общительности… Думал, что Збышек к Яське в трусы залезть хочет. А все оказалось так просто! И понятно.

Потому что сам Лесь сделал бы так же. Если бы мог. Если нашел бы людей, которые станут им восхищаться.

— Может, притормозим? — Збышек, откинувшись на стуле, медленно, с видимым удовольствием потянулся. — Спустимся вниз, пожрем чего-нибудь. Или сюда принести?

— Нет, не надо! Не беспокойся, — тут же отказалась вежливая Яська.

— А я бы пожрал, — Лесь тоже потянулся. Совсем не так эффектно, как Збышек, но тоже получил от Яськи длинный заинтересованный взгляд. — Давай, Богуцкий, показывай, что у магнатов на обед.

Збышек возмущенно фыркнул, но Лесь только осклабился в ответ. Как будто новое знание помножило на ноль все социальные различия, уравняв их в чем-то очень важном. А над равным почему же не пошутить?

— Извини, но черной икры нет, — Збышек, что-то решив для себя, отодвинул стул и поднялся. — Хлеб с ветчиной устроит?

— Вполне, — Лесь тоже поднялся. При мысли о ветчине желудок неприятно сжался, а рот наполнился слюной. В столовой он взял макароны с жареным яйцом, которые подарили тяжелую, но очень короткую сытость. Прямо сейчас Лесь с удовольствием навернул бы что-нибудь мясное, жирное — котлеток, тушенки. Или, допустим, ветчины.

У Богуцких ветчина небось непростая. Не та, что Лесь в воскресенье на рынке берет — по пятьдесят грошей за килограмм, вот только в килограмме этом жира в два раза больше, чем мяса.