Книга Баллада о неудачниках, страница 111 – Юлия Стешенко

— И что? Миллер сидит в яме уже четыре дня. Часом меньше, часом больше без разницы.

— Марк!

— Что Марк?!

— У тебя невиновный человек сидит в яме!

— Ну не в петле же висит!

— Марк!!

— Да что Марк?!!

Что Марк?! Почему вечно Марк?! Других людей в Нортгемптоне нету, что ли? Марк то, Марк се, Марк, сделай то, Марк, сделай это. Хреново, Марк! Переделай, Марк!

Как же вы все меня задолбали!

С грохотом швырнув кубок в стену, я пинком распахнул дверь.

— Тобиас!

— Да, милорд?

— Коня!

— Вы уже знаете, кто убийца, милорд?

— Не твое дело! Седлай коня, тупица!

— Сию минуту, милорд, — истово кивнул Тобиас и бросился исполнять. Миллер. В яме. Аж целых четыре дня. Безвинный страдалец, мать его.

А я, между прочим, с полуночи на ногах! Бегаю по городу, как ошпаренная дворняга! Не жрал, не спал, на заднице мозоль от седла скоро будет! Обо мне хоть кто-нибудь подумал? Нет, мы о Миллере думаем. О Миллере заботимся! Он же страда-а-а-ет! Лежит на соломе, с боку на бок переваливается, жратву и воду прямо в руки получает. Как ты мог такое допустить, Марк! Ты ужасный, ужасный, жестокий человек! Нету тебе прощения!

Да твою ж гребаную мать!

Когда Тобиас вывел оседланного Ворона, я уже метался по двору, пиная засохшее конское дерьмо и камни.

Твою распрогребаную мать!

— Милорд… — остановился в нерешительности Тобиас.

— Чего топчешься, идиот?! Пошел прочь, — отшвырнув щуплого Тобиаса в сторону, я вскочил в седло. Почуяв мое настроение, Ворон загарцевал, дробно вбивая копыта в землю.

— Милорд! Постойте!

— Чего тебе? — я придержал коня.

— Я насчет Кудряша, милорд. Насчет Джонни, — Тобиас, понизив голос, воровато стрельнул глазами по сторонам. — Думаю, вам нужно знать, милорд.

— О чем?

— Оно, может, и неважно. И не мое оно дело… — Тобиас подошел вплотную, понизив голос почти до шепота. — Но Кудряш кое-чего рассказывал.

Я наклонился в седле.

— Что рассказывал?

— Про девиц, милорд. Мы на Троицу в трактир зашли, пивка выпили… Ну и разговорились, а вы же знаете, какие между парнями разговоры. Слово за слово, один одно скажет, другой другое… Кто приврет, кто прихвастнет. Ну и Кудряш хвост распустил. Я, говорит, жениться осенью хочу. Такая девица — ух! Огонь, а не девица! Еще и с приданым.

Ну надо же. Неужели и правда жениться хотел?

— Джон собирался просить руки Маргарет Саддлер?

— Да нет же, милорд! — воскликнул Тобиас и тут же зажал себе ладонью рот. — Да нет же, милорд… Не на Маргарет. На Дженни Блоссом.

Я выпрямился в седле.

Дженни. Блоссом. Блондиночка с сиськами, как две свежие булочки.

Дженни. Блоссом. Одетая в блио из тонкой, ярко окрашенной шерсти, расшитое по вороту мелким речным жемчугом.

Дженни. Блоссом. Дочка ювелира.

— Забирай коня! И веди ко мне Кудряша! Живо!

Швырнув оторопелому Тобиасу повод, я, прыгая через ступени, взлетел на порог.

— Вилл! Леди де Бов! Эй, леди! У меня новости!

— Так. Так-так-так, — забарабанила пальцами по столу Вилл. — Получается, мотив у ягненочка все-таки был. Хотя… стоп. Ты говорил, что булочник никакого влияния на Джона не имел и иметь не мог. Значит, выгодному браку он помешать не мог.

— Ха. Еще как мог. Ювелир Блоссом — человек состоятельный и с гонором. Не знаю, как Дженни уломала папашу, чтобы он согласился на зятя-стражника — но если бы старик узнал, что наш ягненочек пасется на соседских лужайках, выпер бы из дома пинками.