Книга Баллада о неудачниках, страница 125 – Юлия Стешенко

Весь мир живет так, словно ничего не случилось.

Я принимал просителей, бегал по караулкам, пиная пьяную стражу, слушал вопли шерифа. Если повезет, по вечерам сидел в трактире. Если не повезет, снова слушал вопли Паттишалла. И чувствовал, как по мне ползет саранча. Странное, мерзкое ощущение. Нянька говорила: «Тебе что, свербит?». Так оно, оказывается, и правда свербит. Только внутри, там, где не почешешься. Ты сидишь — тебя дергает с места. Ты ешь — тебе кусок в горло не лезет. Ты спишь — и просыпаешься среди ночи, таращишь глаза в темноту, как сыч. Потому что ты должен идти. Ты должен сражаться.

Ты должен все исправить.

Как, где, каким образом — непонятно, но ты должен. И этот долг разрывает тебя на части.

Потребность и невозможность. Как вдохнуть воздуха с петлей на шее.

Дерьмово.

Я вспоминал все, что говорила Вилл. Перебирал слова, как ростовщик — монеты, искал хотя бы крохотную, но зацепку. Хотя бы одну. Время, место — хоть что-то. Ну не может она быть единственной ведьмой в Англии! Наверняка есть другие люди, может быть, прямо здесь, в Нортгемптоншире. Или в Кембридже, в Оксфорде, в Уорике. Да хоть бы в гребаном Уэльсе! Мне нужен был человек, которому я могу рассказать. Объяснить. Доказать, что Вилл не виновата.

Это я уговорил ее поехать в лес. Сказал, что там затаилось кровожадное чудовище. Люди пропадали, ну я и подумал: точно чудовище. Оборотень! Дракон! Вот Вилл и поехала.

А разбойники первые начали! Чего из кустов полезли? Сидели бы тихо, ничего бы не было! Мстители херовы! Кошель им! Кольцо им! Хер им! Сдохли — туда и дорога. Награду за это давать надо, а не места лишать! Такие, как Кривой — они хуже дракона. Дракон — тварь безмозглая. Он жрать хочет. Естество у него такое, богом данное. А эти соображают. Сами себе дело выбрали. Кто в писари, кто в скорняки, а саксы — в разбойники. Сами выбрали труд по плечу — сами и получили оплату. Вот и хорошо, что получили. В Англии чище стало.

Я искал. Я расспрашивал. Я караулил у кромлеха.

Неделя за неделей я бился в заколоченную дверь, задыхаясь от ярости и беспомощности.

А потом я устал. И пошел ко дну.

Ничто не вечно. Даже саранча за пазухой когда-то дохнет.

Кое в чем даже проще стало, если задуматься. Вечера свободны, что хочешь — то и делай. Хочешь — в трактир иди. А хочешь — к шерифу. Ну, или в трактир. Свобода! И никаких брауни. Или драконов. Или еще какого-то волшебного дерьма. Теперь это не мои проблемы. Буду гонять шулеров, разнимать пьяные поножовщины и срезанные кошели искать.

К дьяволу.

Делом заниматься надо, а не оборотней по лесам гонять.

Так даже лучше.

И вообще. Какого хрена я упираюсь? Хочет шериф, чтобы по лесу разбойники бегали? Ну так пускай бегают! Хочет деньги из казны таскать? Пускай таскает! Мне-то какое дело?

К дьяволу это все. Старайся, не старайся — все равно благодарности не дождешься. Так ради чем я время трачу? Ради тех грошей, которые шериф платит?

И знает ведь, сукин сын, что мне деваться некуда. Саймон Лоншан уехал с королем Ричардом в Святую землю, а других покровителей у меня нет. Помощи от папаши ждать — как снега в июле, все знакомцы по французской кампании давно перекрестились в преданных вассалов принца Джона… Так что прибит я к Нортгемптону длиннющими, мать его, гвоздями.