Книга Баллада о неудачниках, страница 128 – Юлия Стешенко

Трое крестьян вперлись ко мне в последний момент, на пороге перехватили. Вроде как и хорошо — можно было не торопиться к шерифу. Но вроде как и не очень — я только что выслушал полный зловещих деталей рассказ о злодейски похищенных мотыгах, и впечатления были свежи. Пока я стоял и думал, вышвырнуть эту рванину прочь или немного обождать, крестьяне выстроились в шеренгу, стянули шапки и поклонились.

— Добренького дня, милорд.

— Чего хотели? Говорите быстро, я спешу.

Крестьяне переглянулись, из шеренги выступил самый мелкий мужичок — рыжий и тощий, как дворняга.

— Это. Того. Козы пропадают милорд.

— И что, я похож на козопаса?

— Так не ведь только козы. Овцы вот еще. Телка недавно покрали. Курей без счета несут. Пятнадцать штук пропало.

— Ты же сказал, что без счета.

— Верно, милорд! Так и есть. Без счета. Цельных пятнадцать.

Пятнадцать неисчислимых кур. Чудовищное злодейство.

— И чего же вы от меня хотите? Чтобы я стерег ваши птичники?

— Нешто ж мы сами не стережем, милорд? Глаз не спускаем. Скотину запираем, птицу в дому прячем. А все одно недочет. То ягненок, то гусь, а бывает, что и собаку утащат.

Так-так-так. Это я уже слышал.

— И никаких следов? Вор проходит в хлев через стену?

Крестьяне выпучились на меня так, будто я сам закудахтал и яйцо снес.

— Никак нет, милорд. Нешто ж такое возможно? Нет, ежели там колдовство, тогда да, а ежели нет, то никак нет.

— Что?

— Я говорю, что колдуны, которые через стены ходят, кур красть не станут. Они чего получше возьмут. Деньги там, или парчу, или девицу чистую для дьявольских забав.

— А у вас есть парча? — я окончательно потерял нить суждений.

— Нет, милорд. Я даже насчет девиц не поручусь. Вот потому колдуны к нам и не заглядывают. А эти вот, что скот крадут, — от них прямо отбою нет.

— И кто же это?

— Откуда ж нам знать? Приходят ночью, всякий раз в разный дом. Ну и не каждый день наведываются. Бывает, что и две ночи тихо, и по три. А потом раз — и недочет.

— И что вы предприняли?

— А что ж мы можем, милорд? Приходят они тихо, разбирают стену там, где не видать. Потом лезут внутрь, забивают скотину и кусками вытаскивают — дырка-то у них маленькая. Цельная овца не пролезет.

— Ну так караульте в хлеву, а не снаружи.

— Боже упаси, милорд! А ежели они не только до баранины лакомы? Все же не лиса и не куница. Чтобы овцу без звука забить, сноровка нужна.

Хоть и с трудом, но я все же выудил из этого бормотания крупицы смысла.

— Так. Вор скот не просто убивает, но и разделывает, чтобы в дыру пролезал. Вы уверены? Может, прямо там съедают?

— Нет, милорд. Утаскивают, точно вам говорю. Объедков ни разу не находили. А кровяные дорожки до прохода вели, и во множестве.

— То есть вы уверены, что убоину вытаскивают через подкоп весьма разумно? Не так, как животное?

— Так не подкоп это, милорд! Говорю же! Не нора, а дыра! Стену они разбирают. Да еще ладно так — по веточке выдергивают и в сторонку складывают.

— Не грызут? Не ломают?

— Нет! Ровнехонько, будто человек разобрал.

— Так может, это и были люди? Обычные воры.

— Да разве бывают люди такие крохотные? Дыры они оставляют такие, что только ребенок и пролезет. А нешто пятилетка телка-то зарежет? И следы. Нелюдские это следы.

— Нелюдские, говоришь? Показать можешь?