Книга Баллада о неудачниках, страница 130 – Юлия Стешенко

— Сегодня крестьяне донесли о странных нападениях на скотину.

— Что?!

— Странные нападения на скотину, милорд. Это не зверь, но и не человек. Следы я наблюдал лично. Стопа похожа на детскую, но четырехпалая, и когти птичьи. Эти существа разбирают стену…

— Ты издеваешься?

Я запнулся. Мысленно перебрал план доклада — не сбился ли. Нет, все верно.

— О чем вы, милорд?

— Ты пришел рассказать мне о нападениях на скотину?

— Да, милорд. Овцы, телята, козы. Леди де Бов…

— Я не леди де Бов. Если леди де Бов интересовалась козами, это ее дело. Не буду дурно говорить о вкусах леди. Я скотиной не занимаю. Я что, похож на козопаса?

На сукина сына ты похож. И мать была не из породистых.

— Разве вы не хотите знать о странных вещах…

— Нет! Я не хочу знать о странных вещах. Особенно если они касаются коз. Я хочу знать о серьезных происшествиях. Вот если начнут пропадать крестьяне — приходи. Но сначала убедись, что они похищены демонами, а не замерзли спьяну в лесу.

— Сейчас лето, милорд.

— Благодарю вас, сэр Марк. Впервые вы сказали нечто, заслуживающее внимания. Сейчас действительно лето. Погода чудесная. Сходите прогуляйтесь. Я, кстати, тоже схожу. После такой серьезной беседы надо развеяться.

Сморчок открыл дверь. Мы вышли. Сморчок закрыл дверь.

Ах ты гадостный, мелкий, блевотный, никчемный мужеложец со сморщенным хером размером с воробьиный клюв. Чтобы тебя всю ночь козел драл. Чтоб у тебя на морде болячка вскочила, а вторая на заднице, потому что все равно бог одно от другого не отличит. Чтоб ты в канаве сдох…

И тут я увидел ЕЕ. Сморчок обогнал меня на лестнице и дробно ссыпался вниз — ни дать ни взять козье говно. А я стоял и смотрел на дохлую мышь. Видать, скончалась несчастная давненько, а может, солнышко припекало. Верно сморчок подметил — лето на дворе, погода чудесная. Теплынь. Мышь раздуло так, что трогать боязно было — как бы не лопнула. Но истинный воин не страшится опасностей. Я осторожно поднял бедняжку за хвост и вернулся к королевской опочивальне. Оглянулся. В коридоре никого не было. Я скользнул в комнату.

Без хозяина она казалась еще более поразительной и роскошной. Теперь я видел детали, которые упустил при первом осмотре. Серебряная шкатулка на столе, обитое бархатом мягчайшее кресло, серебряный же таз для умывания. В углу — поразительная статуэтка. Обнаженная женщина была вырезана так искусно, что казалась живой. И сундук. Огромный, обитый узорными медными полосами, богато расписанный. И незапертый. Ну надо же, какая досада. Я поднял крышку, сдвинул вбок котты из тончайшей шерсти. И бережно положил туда мышь. Парча тебе пухом, невинный зверек. Спи тут спокойно, никем не потревоженный. Я аккуратно разложил поверх мыши котты, расправил их и закрыл сундук.

Добро пожаловать в Нортгемптон, гнида.

Жалко, белки не нашлось. Когда отец Франциск нас за медовый пирог выдрал, мы ему белку под матрас сунули. То-то визгу было. Но откуда же в замке белка.

Упокоив мышь, я предался размышлениям о долге и рыцарской чести. И расхитителях скотины. Должен ли я что-то по этому поводу предпринимать? А если должен, то что именно?

Как говаривала Вилл, проблему нужно рассматривать под разными углами. И то верно — никогда не знаешь, в каком углу что найдешь.