Книга Баллада о неудачниках, страница 129 – Юлия Стешенко

До деревни я тащился почти час. И все это время крестьяне не затыкали рты ни на минуту. Они говорили об урожае и погоде, о дожде и удоях, о чертовой, мать ее, капусте. Когда терпение мое подходило к концу, я рявкал и отвешивал оплеухи. После этого царила благословенная тишина — минут пять, не больше. А потом снова начинался нудеж.

Когда я увидел закопченные крыши деревеньки, обрадовался им больше, чем пасхальной трапезе после поста.

— Вот и приехали, милорд. Может, попотчевать вас чем? Молочка парного, лепешечек жена напекла, супчику, может, желаете? Отдохнете с дороги, побеседуем…

А я его взял — и не убил. Вот помру и святым стану.

Пробившись через толпу селян, я спешился у хлева.

— Показывай.

— Вот тут, милорд. Дырку-то мы заделали и все там потоптали, только они через огород шли. А вечером как раз дождь лил, землю развело. Сюда извольте.

Я изволил. Прошел за хлев, обогнул какие-то всходы и присел на корточки между нестройными рядами репы.

Следы были действительно странные. Размером со ступню ребенка лет пяти-семи, длинные, узкие. Пятка вдавливалась в землю странным углом — будто она была не круглая, а острая. Пальцев всего четыре, и перед каждым — глубокий, внушающий уважение прокол. С такими когтями ножей не надо. Если б ястребы эдакими обзавелись — не зайцев, оленей бы били.

Рыжий крестьянин был прав. Это не люди — но и не звери.

Сразу к прилизанному сморчку я не побежал. Сначала все обдумал, составил речь — разумную и солидную. Такую, чтобы сразу понятно стало, что происходит в деревне нечто колдовское и странное. Сменил пропотевшую рубаху, приказал почистить сапоги и плащ. Сморчок он, конечно, сморчок, а все ж таки надо произвести правильное впечатление. Если, конечно, хочу, чтобы ко мне относились соответственно.

Интересно, новый колдун поедет осматривать следы? Я предупредил крестьян, чтобы грядку с репой и пальцем не трогали, но вдруг пойдет дождь? Размоет же все. Если уж ехать, то побыстрее, лучше прямо сегодня. А может, он удовлетворится моим описанием? Вилл бы не поехала, но Вилл знала, что на меня можно положиться. А вот сморчок если и составил обо мне впечатление, то исключительно по рассказам шерифа. Херово.

Остановившись перед запертой дверью, я пригладил волосы, поправил складки плаща, глубоко вздохнул. И постучал.

— Кто там?

Ох ты ж мать твою. А мы, значит, еще и не каждому открываем.

— Марк Денфорд, милорд.

За дверью прошаркали шаги, скрипнули петли. Сморчок высунулся в коридор, оглядел меня снизу доверху, а потом сверху донизу.

— Что-то случилось?

— У меня для вас информация, милорд.

На лице у сморчка отразилось то ли сомнение, то ли досада. А может, у него просто живот прихватило. Искренне на это надеюсь.

— Ну заходи.

Я шагнул через порог.

Ну нихрена себе!

Стены в сморчковой опочивальне были завешаны темно-синей парчой, полог кровати подвязан золотыми кистями. По углам стояли высоченные подсвечники, кажется, тоже не железные, на полу лежал ковер. И не какой-то там тканый овечий — нет, сарацинский, мягкий, как шкура ягненка.

Просто удивительно, сколько о человеке может его жилье рассказать. Вот так вот зайдешь, осмотришься и сразу увидишь — сволочь.

— Так чего ты хотел? — сложил руки на груди сморчок.