Книга Баллада о неудачниках, страница 140 – Юлия Стешенко

— Значит, нужно найти более послушную!

— Да, милорд.

— Сколько до твоей деревни? Долго?

— Не очень, милорд.

А ведь если я его сейчас мечом по темечку долбану, тело никто не найдет. В этой глуши людей месяцами не бывает… Но нельзя. Нельзя. Терпи, Марк. Чуть-чуть осталось. Самый краешек.

Деревня медленно выплыла на нас из-за поворота. Лес словно размыл руины, обмял их, как горшечник глину, придавая новую форму. Бревна поросли густым мхом, из коричневых стали зелеными, бархатными, как дорогая ткань. Папоротники поглотили фундаменты, захлестнули их буйной кудрявой волной. Остатки забора тонули в этой зелени, чужие, как старческие зубы у младенца во рту.

— Вот, видите след? — я ткнул пальцем в протоптанную тропинку.

Сморчок задумчиво нахмурился, прицокнул языком.

— Да, вы правы. След совсем свежий.

Еще бы не свежий! Я тут вчера часа два топтался, а потом еще и мешок с камнями проволочил — чтобы совсем уж красиво.

— Он ведет к колодцу.

— Значит, идем к колодцу. Я должен туда спуститься.

— Это может быть опасным. Вы так отважны, милорд.

— Это мой долг. Не забудь веревку.

Гордо развернув воробьиные плечики, сморчок зашагал по вытоптанной траве — воевать дракона. Малого и пещерного.

Правильно Паттишалл говорит: любого можно заставить сделать то, что тебе нужно. Главное — знать, за какую веревку дернуть. Одному — женщины, другому — слава, третьему — деньги. Сморчок уверен, что он тут самый умный. И сморчок любит золото.

Дракон тоже.

Это было единственное, что я хорошо помнил из прочитанного. Очень уж поразил меня этот факт. Он был слишком сказочным и слишком обыденным одновременно, и это противоречие сбивало с толку. Все знаю, что дракон огромен и ужасен. Чудовище желает золота и девственниц, а всех, кто осмеливается сразиться с ним, испепеляет огненным дыханием. А что на самом деле? Дракон ужасен, испепеляет и огромен. И дракон же криволап, златолюбив — и мал. Это два разных дракона! Первый охотится на что придется, лишь бы большое. Он здоровый, ему жрать надо. Так что весь его интерес — мясо, мясо и еще раз мясо. И поспать, когда налопается до отвала. А вот второй намного забавнее. Тоже охотится, конечно, не сено же ему жрать. Но любит всякие блестящие штуки, тащит их без разумения и меры. Хоть нагрудник полированный, хоть цепь золотая, хоть кольца на пальцах — вместе с пальцами. Как сорока, только чешуйчатая.

А девственниц, кстати, ни один из драконов не желает. И правильно делают. Кому они нужны, эти девственницы, куда их девать?

Перед колодцем сморчок остановился, вскинул руку.

— Дальше не подходи. Это опасно.

О да, очень. Нет зверя страшнее толстожопой ящерицы.

Сморчок обошел дыру в земле, встал на карачки, прислушался.

— Вроде бы скребется. Странно. Днем дракон должен спать.

Вот дьявол!

Даже не вздумай сдрейфить в последний момент, мудила.

— Может, ворочается во сне, милорд?

Сморчок пожевал губу, прополз вперед и заглянул в дыру.

— Темно. Не видно ничего. Сейчас посвечу, — между пальцами у него запрыгали рыжие искры.

Ну чтоб тебе!

— Вы же его разбудите, милорд!

— Да, пожалуй. Ладно, рискну. Привяжи веревку вон к тому дереву, — сморчок ткнул пальцем в ближайшую осину. — Я спущусь вниз, и если дракон там, то убью его. Стой здесь и будь готов. Как только я позову, сразу тащи наверх. Ни секунды не медли.