Книга Баллада о неудачниках, страница 46 – Юлия Стешенко

Напиться мне не удалось. Потому что напилась Вильгельмина. Сначала она ушла в сортир, и мне пришлось ее провожать. Вся местная пьянь думала, что я храню девичью честь Вилл. Хрен там. Настроение у Вильгельмины было шаловливое, и я хранил местную пьянь. Потом ведьма нашла котенка. Как, как можно пойти в сральню в дешевой забегаловке и найти там котенка?! Откуда?! Но нет, она его нашла, посадила на стол и начала кормить рыбой. Мелкая грязная тварь рычала, свирепо била тонкими, как ветки, лапами, и жрала, жрала, жрала. Трактирщик недовольно косился, но молчал. А котенок наелся так, что пузо трещало, и уснул в тарелке у Вилл. Поэтому она забрала мою.

А еще Вильгельмина болтала. Трещала не останавливаясь.

— С призывом всегда так. Не обращай внимания, серьезно. Мозги вырубает наглухо. Он вообще на примитивную логику рассчитан, удовлетворение базовых потребностей: еда, отдых, безопасность, комфорт, поэтому и жертвы обычно дети. Тебя потащило только потому, что мы близко подошли. Защитный механизм отработал — потенциальных свидетелей к дому приманить и грохнуть, чем по лесу за ними гоняться…

Я слушал и кивал. Кивал и слушал.

А потом я вез Вилл домой.

— Марк, смотри, там цветы! Стой, я хочу цветы!

— Подожди, мне нужно в кустики. Тут нет кустиков. Я пойду туда. Нет, туда. Марк, посторожи.

— А тут есть река? Пошли искупаемся! Сейчас жарко, пошли, ну пошли же!

— Марк, хочешь секрет? Нельзя никого превратить в жабу. Если тебе обещают такую ерунду, не верь. Врут, мудилы! А вот поджарить — это да, это запросто.

— Где мой котенок? Марк, найди котенка!

Когда мы добрались до места, я был весь в мыле, как загнанный конь, омерзительно трезвый, да еще и с котенком в руках. Мелкий засранец беспробудно дрых и дергал во сне ногами.

— Марк, пошли ко мне! У нас есть пиво? Где здесь можно купить пиво?

Я переложил котенка в левую руку, а правой поймал досточтимую леди Вильгельмину под мышки и перебросил через порог.

— Спать иди, чудовище!

— У тебя мой кот! — в темноте что-то загрохотало, послышался мягкий тяжелый шлепок. Я вошел, осторожно нашарил на полу Вилл.

— Вставай.

— Не хочу.

— Вставай, я сказал!

— Мне тут удобно.

Я зарычал, ухватил ее за пояс и закинул на плечо. Сразу так надо было, а не рассусоливать.

— Меня тошнит.

Да твою ж мать…

Я поднялся по лестнице, опытным путем нашел спальню и сгрузил обмякшее тело на кровать.

— Сапоги сама снимешь?

— Где мой котик?

— Ясно. На, — я спихнул ей на грудь блохастую тварь. — Давай сюда ногу. Так. Молодец. Теперь правую.

Босая Вилл скрутилась клубком на кровати, крепко прижимая к груди котенка. Я развернул шерстяное одеяло и укрыл ее.

— Спи, пьяница.

Комок грязного меха залез Вилл на голову и устроился в волосах, как в гнезде. При этом он рокотал так, будто размером был с хорошего пса.

В окна дома заглядывала круглая луна, заливая комнаты бледным светом. Спустившись на первый этаж, я нашел кувшин, зачерпнул из бочки воду и прихватил кружку. Когда я вернулся, ведьма уже спала. Я молча поставил кувшин на стол и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Женщинам нельзя пить.

А если женщины хотят пить, у них должна быть не приходящая, а постоянная прислуга!

На улице было прохладно. Я остановился на крыльце, глубоко, до хруста потянулся. Хмель уже выветрился, и я был трезв, как монах в пост. Можно было бы, конечно, вернуться в «Фазана». Или съездить в «Сломанный дуб». Или еще куда. Я зевнул. Вернулся, проверил, не свалилась ли с кровати Вилл. И поехал домой.