Онлайн книга «Баллада о неудачниках»
|
— Хреново. — Это все, что ты можешь сказать? — А что ты хочешь услышать? — она бросила в сковороду кусок масла, дождалась, пока оно разойдется, и высыпала мелко нарезанный лук. По кухне поплыл сладковатый сливочный аромат. Я сглотнул слюну. Нихера пирог не помог, жрать хотелось так, что челюсти сводило. А действительно, а что я хочу услышать? Бедненький Марк, мне так тебя жалко? Давай вместе удавим Паттишалла, а труп зароем? Бред. — Не знаю, что я хочу. Что-нибудь. У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? Вилл развернулась ко мне, задумчиво прикусив губу. — Ну, во-первых, я думаю, что тебе повезло. То, что ты увидел письмо и прочитал его — большая удача. Нет, если с этой стороны смотреть… — Во-вторых, теперь ты представляешь себе реальное положение вещей. И можешь на него реагировать соответственно. — Ты о чем? — Я так понимаю, поймать Малиновку не столько твоя обязанность, сколько большой личный интерес? Это точно. С некоторых пор Роб Малиновка стал моим очень личным и очень большим интересом. Поначалу я относился к нему так же, как к любому другому разбойнику: вижу — ловлю, не вижу — не ловлю. Но потом этот сукин сын устроил на меня засаду в Рокингеме, и все стало совершенно иначе. Толковая, надо сказать, получилась у Малиновки засада. Когда густые поросли лещины плюнули в нас залпом стрел, я только и успел, что пригнуться. Недостаточно быстро — арбалетный болт звонко тюкнул меня по шлему и вышиб из седла. Пока я пытался подняться, мотая беспамятной башкой, лесные парни перестреляли всех пеших всадников и, поднатужившись, сдернули с лошадей двух конных. Хьюго получил копьем в живот и скорчился, пятная дорогу кровью. Гастона просто опрокинули и дорезали лежащим, как куренка. В живых остался только я. Везучий, мать его, Марк Денфорд. Все, что с меня могли взять саксы, они взяли. Боевого коня, которого я привез из Франции, сбрую, доспехи… Остался в одном исподнем и с разбитой мордой. Не помню, кому принадлежала мысль повесить злодея-норманна, но встретили ее с огромным воодушевлением. За несколько минут чертовы саксы вырубили из бревна колоду, поставили ее под деревом и перекинули через ветку веревку. Но получилось так, как оно всегда получается у саксов. Кривобокая колода раскачивалась, слишком короткая веревка врезалась в шею, и я балансировал на своем эшафоте, как гребаный бродячий циркач на пивной бочке. Ребятам Малиновки это показалось забавным. Разложив на траве хлеб, лук и вареные яйца, они наблюдали за редкостным зрелищем — Марк Денфорд в одних подштанниках танцует на висельной колоде. Умора же! Обхохочешься! Не знаю, сколько вся эта хрень продолжалась. Солнце проползло над лесом и скрылось за деревьями, у саксов в бурдюках почти закончилось пиво, а у меня — силы. Когда я наконец сорвался, хрипя и дрыгая ногами, как издыхающая собака, до кого-то из саков дошла очевидная мысль: живой норманнский рыцарь — это ведь тоже деньги! Меня вытащили из петли, дали пару раз по морде для укрепления духа и примотали к ближайшему дереву. А к Паттишаллу отправили гонца с требованием заплатить выкуп. А я всегда говорил, что тупее сакса зверя нет! Конечно, Паттишалл отказал. И выразил свой отказ весьма категорично, вздернув гонца на центральной площади. Но у меня появилось время — а рядом с деревом пьяный саксонский олух выронил наконечник стрелы. Перепилив за ночь веревку, я отвязал расседланного Ворона и сбежал. Появление начальника стражи с разбитой мордой и в одних подштанниках стало в Нортгемптоне главным событием года. Да что там года! Десятилетия! |