Книга Баллада о неудачниках, страница 50 – Юлия Стешенко

Подозреваю, что Паттишалл заказал живописцу миниатюру «Сэр Марк в портках» и любуются на нее каждую ночь перед сном.

Я мог бы простить Малиновке собственное поражение. Мог бы простить доспехи и сбрую. Но унижение простить не могу. Унижение и стыдный, липкий страх, который я испытывал, стоя на колоде.

Этого я не прощу. И прикончу сукина сына, как только подвернется возможность.

— Ты права, интерес у меня личный, — ответил я ведьме, дожевывая ставший вдруг совершенно безвкусным пирог. — Это что-то меняет?

— Меняет. Отношение к делу. Если тебе нужно не выслужиться, а получить результат — не рвись выполнять приказы шерифа. В любом случае ты проиграешь — так хотя бы в полную силу не впрягайся. Действуй, когда Паттишалла в городе нет, не докладывай о своих планах и не делись ими ни с кем, кроме близких друзей.

Ха! Как будто они у меня тут есть.

— Ты мне партизанскую тактику предлагаешь?

— Вроде того. Если ты возьмешь разбойников и поставишь Паттишалла перед фактом, он ничего не сделает.

Один из вариантов. А второй — я эту мразоту прямо на месте положу, а Паттишаллу предъявлю уже трупы. Я мечтательно улыбнулся.

— Ну и еще одна мысль. Я бы на твоем месте усилила патрули, — продолжила Вилл, выкладывая на сковороду печень. Масло шкворчало и брызгало, заставляя ведьму подальше отступать от сковороды. — У Малиновки, насколько я понимаю, очень активная социальная жизнь — а значит, кто-то из банды регулярно бывает в городе. При должном усердии этих ребят можно свинтить, чтобы задать им несколько вопросов. Даже если шериф вмешается, информацию ты все-таки получишь.

— Паттишалл меня сожрет.

— Он тебя в любом случае сожрет. Какая разница, будет он тебя костерить за глупый план или за его отсутствие? Зато если получится провернуть что-то серьезное, получишь реальный результат. И поставишь шерифа перед фактом. Не будет же он из тюрьмы побег организовывать.

— Уверена?

— Вообще-то нет. Но если разбойники сбегут — это же не твоя вина.

— А чья?

Сочувственно покачав головой, Вилл помешала длинной вилкой печенку.

Я молчал и думал. Что-то в этом было. Да, определенно было. Если бы я так не бесился, вполне бы и сам сообразил. Все. Решено. Буду действовать у Паттишалла за спиной, и при первой возможности выпущу Малиновке кишки. При попытке сопротивления.

— Эй, Марк!

— Что?

— Пирога уже не хочешь?

— Нет, спасибо.

— Тогда порежь зелень.

— Почему я?!

— Потому что я занята, а ты бездельничаешь. Ты ведь хочешь это жаркое или нет?

Да, хочу. И что? Почему для того, чтобы просто пожрать, мне нужно резать зелень, взбивать яйца или колоть орехи? Это что, служанка не может делать? Ладно, пускай не служанка. Лишние уши мне ни к чему. Но все равно, что за дурацкое увлечение для благородной дамы — лично возиться у очага? Ах, мне это нравится, ах, это так увлекательно… И что? При чем тут я? Мне вот охота нравится. Я же Вилл на коня не сажаю и в лес не тяну. Пригласил пару раз, она отказалась — и я смирился! Замолчал! Ни слова не сказал поперек! Не хочешь охотиться — и бог с тобой. Нахрена же в меня этой зеленью тыкать, я что, коза? Рыцарь я или кухарка?

— Давай свою зелень. Куда складывать?

— Старую плошку возьми. Ту, щербатую.

Я вздохнул и полез в шкаф. Гора посуды опять увеличилась, теперь меня встретил бастион разноцветных глиняных мисочек. Плодятся они тут у нее, что ли?