Книга Баллада о неудачниках, страница 48 – Юлия Стешенко

— Денфорд!

— Марк. Я настаиваю.

— Упырь ты, а не Марк!

Видел я упыря у Вилл в книжке. Уродец тот еще.

— Я не обижаюсь. Женщины чувствительны и невоздержанны. Так вот. Ни одной кляксы, ни одной помарочки. Очень мне стало интересно, кому это наш господин Паттишалл пишет — сам, лично, собственной благородной рукой. Подошел я поближе и прочитал, — подцепив пальцем кляксу крема, я аккуратно слизал ее. Вилл, прикусив губу, ждала, но смотрела крайне неодобрительно. Как бы она в меня тем ножом, что в печени торчит, не бросила. Я заторопился. — В послании написано о том, что одолели Нортгемптон разбойники. Никакой просто жизни нет. Ужасная банда, никак не справиться. Кстати, чтобы ты знала — их вообще человек десять.

— О!

— Да. Скот угоняют, людей убивают, казну грабят. Сейчас вот вообще немыслимое совершили — перехватили на тракте мытаря, забрали налог с двух деревень. И сумму Паттишалл указал. Хорошая такая сумма, большая. А я как раз сегодня с утра сборщика налогов опрашивал. И старост деревенских. И знаешь что?

— Неужели? — Вилл округлила глаза в веселом удивлении. — Вот затейник!

Ну молодец же! Быстро соображает, хоть и женщина.

— Ага. Паттишалл в докладе завысил сумму почти в два раза.

Я старался быть сдержанным. Такое вот насмешливое равнодушие, чтобы сразу всем понятно было, что если кого тут и задели, то точно не меня. У Паттишалла здорово получается. У меня, как оказалось, не очень.

— Нет, ты поняла?! В два раза! А я-то, дурак, понять никак не могу, чего ж это шайка занюханных вилланов такая неуловимая. Вот раз за разом же, раз за разом — как головой о стену! А оказывается, Паттишалл под это дело казну втихаря разворовывает! Наверняка же в обслуге имеется кто-то из знакомцев Малиновки. Возможно, Паттишалл его туда и пристроил. Сейчас, все, что от нашего уважаемого шерифа требуется, — это погромче разговаривать, обсуждая планы. Чтобы мимо нужных ушей не пролетело. В результате Малиновка отлично знает, когда облава и где засада, а я только людей зря под стрелы посылаю.

Вот так-то. Все это время шериф имел меня, как деревенского дурня. Пока я жилы рвал и людей на смерть гнал, этот обмудок государевы деньги под себя подгребал — а потом меня же об эти бесконечные провалы мордой возил, как щенка по дерьму. Денфорд тупица, Денфорд нихера не может, Денфорд никчемный олух... Сука!

Вилл покачала головой, посмотрела на свои руки и пошла к тазу.

— И что ты будешь теперь делать?

Я вдохнул и медленно выдохнул, разжимая кулаки. Когда я по-настоящему злюсь, то соображаю паршиво, но ответ на этот вопрос был ясен и полному идиоту.

— А что я могу? Ничего. Сколько было в сундуке у сборщика налогов, я только с его слов знаю. Списки плательщиков Малиновка случайно с собой прихватил — вот такое удивительное совпадение. Получается, доказательств у меня никаких. Если я сунусь Паттишалла обвинять, он в лучшем случае посмеется. И вышвырнет меня с такими рекомендациями, что даже обозы сопровождать не возьмут.

— А в худшем?

— А в худшем всплыву я через месяц в каком-то лесном озерце. И будет епископ служить заупокойную мессу по доблестному сэру Марку, сложившему голову в борьбе с жестокими разбойниками.

Вилл достала сковороду, поставила на решетку. Поскольку очаг не горел, выглядело это довольно странно, хотя я уже почти привык. Здорово быть ведьмой — на дровах экономить можно!