Книга Мачеха для четверых и ни одной инструкции, страница 81 – Александра Каплунова

Лицо судьи вытянулось при этих моих словах. Он отложил бумаги, за которыми только что тянулся. И явно приготовился слушать меня более внимательно.

— Продолжайте, я вас слушаю.

Я изложила ситуацию — то, что дети моего мужа от предыдущих браков фактически находятся под моей опекой, а Дирк отсутствует неопределенное время. И что мне стало известно, что младший мальчик... продан. По контракту с неким магом Кардивом.

С каждым моим словом лицо судьи становилось все более серьезным. Брови его хмурились, а по уголкам рта расходились недовольные морщины.

— Если то, что вы говорите, правда, госпожа Хаффер, — сказал он, когда я закончила, — то речь идет о тяжком преступлении. Торговля детьми карается самым строгим образом.

— Я понимаю серьезность обвинения, господин судья, — кивнула я. — И у меня есть доказательства. Контракт, подписанный рукой моего мужа.

— Где сейчас этот контракт?

— В надежном месте, господин судья. Я могу предоставить его копию. Более того, оригинал видел капитан Эрден. Он подтвердит его подлинность.

Вот он, час иск. Что скажет судья?

Я следила за его реакцией. Знает ли он о том, что происходит в одной из семей его города?

Я не исключала тот факт, что он прекрасно осведомлен. Его отношения с Дирком были мне не известны. Конечно, наверное, было бы даже более правильно выяснить сперва, насколько хорошо и близко они знакомы. Но что-то мне подсказывало, что при таком внимании Дирка и его ожиданиях касаемо моей кончины, вернуться в имение он мог в любой неподходящий момент. Значит, нужно действовать быстро и решительно.

Судья Филдинг расправил свои усы. Неторопливо, таким жестом, что его явно это успокаивало. Или, может, он делал это в задумчивости. Взгляд его при этом провалился куда-то в пространство.

— Вы понимаете, — наконец произнес он, сложив руки на стол и соединив пальцы домиком. Взор его вернулся ко мне. — Что выдвигаете серьезнейшее обвинение против одного из самых влиятельных людей Бленхейма?

— Понимаю, — твердо ответила я и чуть выше подняла подбородок. Ни толики неуверенности в голосе. Я — кремень, господин судья. — Кроме того он — мой муж. Я пришла бы к вам, не будь абсолютно уверена, в том, что делаю. Смею заверить, что считаю себя человеком рассудительным. И способна трезво оценить все риски.

Он качнул головой, поджал губы. Похоже, вся эта история ему абсолютно была не по нраву.

— Почему же вы не обратились ко мне сразу, как обнаружили контракт? А лишь теперь, когда всем в городе известно, куда уехал ваш супруг.

Вернее “с кем он уехал” — это уточнение повисло в воздухе легкой недосказанностью и подчеркивалось его взглядом чуть исподлобья и выгнутой бровью. Недосказанность, которая понятна была нам обоим.

Вопрос даже немного застал меня врасплох. Я не могла сказать правду — что недавно попала в это тело, в эту жизнь, и только начинаю в ней разбираться. Поди еще это разгреби, если признаюсь. Детей, думаю, мне тогда точно не видать, ведь по сути я им никто.

И что я буду делать тогда? Стоять с транспарантом перед зданием суда — отдайте мне детей бывшего мужа от прошлых браков, хотя я знаю их всего неделю-другую?

Сама отдавать я их никому не собиралась. Еще в первый день, когда поняла, что творилось под той прохудившейся крышей, я решила, что сделаю все, чтобы им стало лучше. И от папаши их точно нужно спасать.