Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 107 – Александра Каплунова

Она направилась дальше, а я почтительно ей вслед поклонилась.

Ну, могло и хуже быть.

К полудню праздник разгорелся во всю свою силушку. Солнце припекало, но ветерок с реки приносил прохладу, отчего в воздухе смешивались запахи свежескошенной травы, дыма от жаровен и сладковатой медовухи.

Господа пробыли на площади уже около часа, наблюдая за танцами и играми. Крестьяне тут расстарались вовсю, показывая, какие в селе есть танцоры. Девки в пестрых сарафанах высыпали первыми, взялись за руки, закружились по кругу. За ними, не желая уступать, парни принялись выбивать дробь каблуками, будто соревнуясь, кто отчетливей да задорней стукнет по доскам танцевального помосту.

Потом и вовсе затеяли деревенскую кадриль — простую, но веселую. Две пары становились друг против друга, переглядывались украдкой, то подходили вплотную, то отскакивали назад, ловко перешагивая и делая смешные полупоклоны. Девушки прятали улыбки в платочках, которыми то и дело в танце размахивали, а парни, расхрабрившись, пытались их “поймать” в конце фигуры с громкий дружным гаком, чем каждый раз вызывали одобрительный смех стариков. Аж земля дрожала от их выкриков, вот уж богатыри.

После кадрили завели “веточку” — быстрый, шумный круговой танец: девчата летели по кругу так легко, будто и не касались земли, а парни за ними носились, подвывая, чтобы подзадорить. У гармониста даже рука вспотела, пока он перебирал меха своей гармони, а бабки на скамьях согласно качали головами — мол, молодежь нынче что надо.

Господа сверху наблюдали благосклонно, некоторые улыбались, другие делали вид, что смотрят без особого интереса, но я-то видела — всем нравилось. Кому ж не понравится такой живой, настоящий людской праздник?

Пока они стояли на возвышении, бабы то и дело подбегали с угощением — кто с кренделем, кто с квасом, а самые смелые дети пытались шутками-прибаутками и разными хитрыми кувырканиями заработать грошик. Баре на то велись охотно, и от того малышня старалась пуще прежнего.

Фридрих Карлович перед отъездом успел подойти ко мне, расспросить опять о мельнице. Хотя мне показалось, что он суетно искал и какую другую тему, но ничего не смог сообразить. А я ему в том помогать не собиралась. Слишком много кругом было навострившихся ушей.

А осле разговора с барыней мне и вовсе чутка маятно сделалось.

“Знай свое место”, — вот что она мне сказать хотела. И сказала. И я то услышала. Сама же волей-неволей то и дело выискивала в толпе Александра Николаевича. И больно часто при том встречалась с ним взглядом.

— Завтра аккурат принесу для вас те самые мудреные трактаты, думаю, вам они покажутся забавными, как и мне в свое время, — Фридрих Карлович все еще продолжал настаивать на новой встрече.

— Лучше отдыхайте завтра, господин Штейнберг. Сегодня же у вас вечером маскарад, — он на сие мое замечание даже скривился. Отмахнулся.

— Для ученого наука — лучший отдых, — еще и подмигнул заговорщицки, точно мы старые друзья из одного университету. А после уехал вместе с остальными.

Понимай, как хочешь.

Крестьяне, кругом собравшиеся, на нас покашивались, пока он не отбыл, а едва я осталась в одиночестве, как каждый счел долгом своим расспросить про немецкого ученого.

— Сильно умный?

— А правда золото у нас ищет?