Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 104 – Александра Каплунова

А я-то словила себя на мысли, что он уже ведь так делал. Не в смысле останавливался. А поправлял. Я тогда-то думала, что он за мою нравственность трясется, чтобы лишнего чего не было, чтобы и других своим видом не смущала, а тут что-то мне иное в его взоре почудилось.

Тогда-то поправлял все промеж дела. То у меня руки заняты, то испачканы, то еще почему неудобно, а теперь… Почему-то показалось мне, что ему хочется сие действие простое совершить.

Но то может вовсе только мое воображение, с чего бы Гавриле такого желать?

Чуйка женская похихикивала над моей наивностью, но я ей грозила пальцем. Нечего мне на мужиков зариться.Сама не скажу почему, но нечего! И некогда.

Но невольно уже иначе на Гаврилу покосилась.

Вообще знала я, что он не женатый, а вот как оно так сложилось до сих пор ни у кого не поинтересовалась.

— Я ж в церкви была, там все в порядке было, — пробормотала я. Руки вытерла и поправила-таки упрямую прядку. Вообще волосы были у меня густые и жуть какие непослушные. Воевала я с ними каждое утро и все пыталась какие-то хитрые косы выплести, но не удавалось.

И вообще стала я замечать, что все меньше во мне просыпается памяти тела. И какие-то дела вот вроде и знаю, как оно должно быть, но руки уже не слушаются, как до того было, когда они едва ль не за меня все сами делали.

Зато прошлые мои навыки стали им на смену приходить. Уже и почерк при письме схожий возвращался, и думать по сельски становилось сложнее. А уж речь держать и подавно. Но я старалась. И так шибко из остальных выбиваюсь.

— В церкви-то в порядке, а после растрепалась, — проворчал Гаврила. — А тут господа скоро будут. Негоже так выглядеть.

— Господа? — Я удивленно посмотрела на него. — Сюда, на площадь?

— А то как же! — Гаврила кивнул. — Барыня с барином непременно приедут посмотреть, как мы веселимся. Гостей своих привезут. И профессора этого твоего, — добавил он с легкой усмешкой.

Сердце мое екнуло. Одно дело — слухи о моих разговорах с барином и профессором среди сельчан, и совсем другое — если барыня сама что-то увидает. Конечно, мы с Александром Николаевичем ничего такого... но люди-то любят посплетничать. А теперь еще вон даже Гаврила профессора моим обозвал.

Вот какая незаладица.

— Не волнуйся, — словно прочитав мои мысли, сказал Гаврила. — Барыня тобой больше интересуется как мастерицей чудной. Спрашивала меня вчера, правда ли, что ты сама чертежи для мельницы рисовала.

— И что ты ответил? — я невольно задержала дыхание.

— Правду, — пожал он плечами. — Что своими глазами видал, как ты их делала. И что работа идет как по маслу, благодаря твоим указательствам.

Я с облегчением выдохнула.

— Спасибо, Гаврила.

Он кивнул и хотел что-то добавить, но в этот момент на площадь въехала первая повозка с угощениями из барского дома. Народ загудел от восторга, и мы все бросились помогать разгружать.

— Эй, Дарья! — крикнул вдруг Степан, одним махом снимая с повозки большой кулек. — А правда, что барин тебе вольную готовит за мельницу?

Я чуть не выронила блюдо с пирогами от неожиданности.

— Чего мелешь? — у меня аж дыхание сперло. Народ кругом тут же на меня уставился. Вот ведь разве шутят такими вещами? — Откуда такие слухи?

— Да шучу я, — хохотнул Степан с лукавой ухмылкой. — Хотя кто знает? Может, и правда барин тебя наградит. Мельница-то дело нешуточное. А ты, вишь, как расстаралась.