Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 123 – Александра Каплунова

— Потому мы и пришли, — я перебила его. — Давайте вместе к барину пойдем. Объясним все как есть. Он же справедливый человек, вы сами говорили.

Приказчик пригладил свои залысины. Ох явно ему не по нраву было, что приходится вот этак выкручиваться.

— То-то и оно, что справедливый. Но и не любит, когда самовольство крестьянское начинается. Порядок ценит. А тут все же и лошадь без спросу взяли, и убегли, нарушив волю родительскую.

— А что, по-вашему, лучше два сердца разбитыми останутся? А ежели б кто из них потом на себя руки наложил? Что б про село говорить стали? Что барин за крестьянами следит так, что и не знает, что у него под боком творится, что те от горя с собой кончают? — Я с каждым словом на Семена Терентьевича ближе наступала. Тот кривился, голову в плечи вжимал, но терпел. Стоял на месте. — Или пускай Прохор с Марфой Виталину в землю вгонят? — я не сдерживала своего возмущения. — Вам что важнее — порядок или человеческая жизнь?

— Тише ты, — Семен Терентьевич на меня шикнул и огляделся по сторонам. — Не накручивай. Никто никого в землю не вгонит. Прохор может душой горяч, да не настолько злобен.

— А вы готовы рисковать жизнью Виталины, проверяя, насколько он злобен? — я не отступала.

Гаврила положил руку мне на плечо:

— Дарья, кажется мне, Семен Терентьевич, все ж на нашей стороне. Не пори сгоряча.

Я на кузнеца поглядела. Видать и правда разволновалась шибко.

Выдохнула. Глаза прикрыла.

Приказчик долго смотрел то на меня, то на Гаврилу, а потом кивнул:

— Ладно. Пойдем. Только держи язык за зубами, Дарья. Я сам буду говорить. Хотя… кому я об этом говорю. Нарвешься ты рано или поздно на порку, Дарья. Ох, нарвешься.

В этот момент дверь черного входа, возле коей мы стояли, отворилась, и на пороге появился Александр Николаевич собственной персоной.

— Значит не показалось, — усмехнулся он. — Голос Дарьи сразу узнал, кто еще этак возмущенно может высказываться на моего приказчика? — я потупилась, прячась от его взгляда. — И что за собрание у дверей моего дома? Семен Терентьевич? В чем дело?

— Барин, простите, что тревожим в такой час, — приказчик поклонился, а следом за ним и мы с Гаврилой. — Дело у нас к вам... неотложное.

— Вижу, — кивнул Александр Николаевич. — Раз уж целой делегацией пришли. Ну, проходите.

Он отступил, пропуская нас в дом. Мы вошли через черный ход, прошли по узкому коридору для прислуги и поднялись по лестнице на второй этаж, где располагался кабинет барина.

Я прокручивала в голове разные варианты развития событий. Что решит Александр Николаевич? Как отреагирует?

Взгляды мои, похоже, были слишком жгучими, потому как в какой-то момент он даже поглядел на меня и бровь этак вопросительно выгнул. Но я сдержалась, сперва дойдем до кабинета. И желательно тихонько.

Страшило меня еще и то, что матушка его в доме. Вот как услышит эту нашу самую делегацию... Мне с ней общения на площади вдосталь хватило.

Но, похоже, окромя меня, и остальные понимали серьезность ситуации. Потому шли все молча и ступали не шумно.

— Итак, — начал барин, когда дверь за нами в кабинет закрылась. Он сел за письменный стол, мы ж остались стоять. — Что за неотложное дело в сей поздний час?

Семен Терентьевич глянул на меня, чем вызвал еще один любопытный взор барина в мою сторону. Но я понимала, почему приказчик на меня посмотрел. «Молчи, Дарья» — вот что говорил этот взор.