Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 180 – Александра Каплунова

Я посмотрела на Шаховского. Он улыбался, демонстрируя крепкие белые зубы. Человек вдвое старше меня, привыкший повелевать и не терпящий отказов.

— Я гарантирую вам, сударыня, — проговорил он, наклоняясь вперед, — что вы не пожалеете о своем выборе. Я ценю таланты и не стану препятствовать вашим... инженерным увлечениям. Напротив, я буду поощрять их. В рамках разумного, конечно. Вы сможете внедрить свои придумки в моем хозяйстве. Разве не об этом вы мечтали?

Да, мечтала! Но не так, не в качестве трофея самодовольного полковника, о жестокости которого знают все без исключения!

— В Петербурге мне делать нечего, — продолжал Шаховский, словно не замечая моего ужаса. — Служба давно наскучила. Пора остепениться, обзавестись семьей, заняться хозяйством. А с такой умной и красивой женой, — он оценил меня взглядом, — дела пойдут как по маслу.

— Но я не давала согласия, — произнесла я, а у самой под подолом едва не дрожали колени. — И не дам.

Шаховский перестал улыбаться. Его лицо вдруг сделалось жестким, почти что злым.

— Дорогая моя, — отчеканил он, — вы, кажется, не понимаете своего положения.

Он кивнул на документы, лежащие перед Анной Павловной.

— Все эти бумаги, вся ваша новая личность — фикция. Одно мое слово, и вас арестуют за подлог и мошенничество. Беглая крепостная с фальшивыми документами — это каторга, милая.

— Но... — я в ужасе повернулась к барыне, — вы же сами... вы обещали...

— Я обещала свободу, — спокойно ответила Анна Павловна. — Но я не говорила, что ты сможешь распорядиться ею по своему усмотрению. Ты получишь ровно столько свободы, сколько может иметь порядочная замужняя дама. Согласись, это куда больше, чем у крепостной девки.

— Зачем вам все это? — прошептала я, глядя на барыню. Меня изнутри душило, но я не смела показать ей своей слабости. — Чего вы добиваетесь?

Она смотрела на меня с почти материнской заботой. Настолько показательной и наигранной, что хотелось дать ей пощечину.

— Милая, я спасаю тебя от твоих же фантазий. Что бы ты делала одна в Петербурге? Без связей, без денег, без поддержки? Посмотрим правде в глаза: ученые мужи не воспримут женщину всерьез. Такие либо пропадают в работных домах, либо оказываются на панели. И я не позволю тебе позорить свою фамилию.

Это была сделка. Барыня продавала меня, и не только мое тело, но и мой ум. Шаховский думал завладеть моими изобретениями, наверняка выдавая их за свои. А барыня получала деньги и землю для сына.

Я опустилась на стул, чувствуя, что ноги не держат. Они продумали все. Запугали, загнали в угол, лишили выбора. Превратили свободу в новый вид рабства, еще более страшный, с золотыми цепями.

— У вас есть три дня на размышления, — подытожил Шаховский, натягивая перчатки. — Не советую тянуть или выкидывать глупости. В противном случае документы о вашей вольной исчезнут, а вместо них появятся бумаги о том, что вы объявлены в розыск как беглая.

Александр

С самого рассвета я не находил себе места. Стоя у окна своего кабинета, я наблюдал, как к заднему крыльцу подали карету. Матушка всегда была предусмотрительна — ни к чему всей дворне видеть, как она увозит Дарью. На тихий отъезд был особый расчет.

Подоконник затрещал хрустящей покраской под моими пальцами, когда я увидел ее — тонкую фигурку в дорожном платье, с небольшим узелком в руках. Даже на расстоянии я чувствовал ее тревогу. Она трижды обернулась, словно прощаясь имением. С местом, которое было ей домом.