Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 185 – Александра Каплунова

И только я все это решила, как в дверь тихо постучали.

— Барышня, вы проснулись? — слабый Машин голосок донесся из коридора. — Можно войти?

— Да, входи, — отозвалась я, спуская ноги с постели. Я должна выглядеть сегодня уверенно. Значит надобно привести себя в порядок. И раз уж я в барском доме, я попользуюсь последними благами, кои мне пока что доступны. Не думаю, что на северах для беглых крепостных предусмотрены отдельные опочивальни.

Горничная вошла с подносом, на котором дымился чай и лежали свежие булочки.

— Анна Павловна велели передать, что вы можете завтракать у себя, — сообщила она, ставя поднос на столик у окна. — И что вас не будут беспокоить сегодня.

Еще бы, подумалось с горечью. Дали мне время “поразмыслить” над моей судьбой.

— Спасибо, Маша, — кивнула я.

— Вам помочь одеться?

— Нет, я справлюсь сама.

Когда она вышла, я подошла к окну. День был ясный, солнечный. По улице спешили прохожие, ехали экипажи — обычная петербургская жизнь, которая теперь казалась мне недоступной, как далекая звезда.

А ведь в мыслях я уже видела, как впервые войду в двери какого-нибудь местного института. Как заведу интересные знакомства и займусь научными изысканиями. Я думала предложить и здесь усовершенствовать для начала простые вещи. Те же прачечные, можно было бы начать с них, раз уже есть готовые чертежи. После — вытяжные системы для кухонь, как та, что я поставила в барском доме. Плиты, возможно.

Или вот например по пути до Петербурга нас так трясло и шатало на каждом ухабе, что я сразу вспомнила о современных пружинных рессорах. И молнии для платьев… кнопки, заклепки… Ох, как же много можно было всего привнести!

Я не притронулась ни к чаю, ни к булочкам.

Одевшись в самое простое из новых платьев — светло-серое, с узкой кружевной отделкой, я решила выйти в сад. Может быть, свежий воздух поможет мне найти хоть какое-то решение.

В саду было тихо и прохладно. Дорожки, посыпанные гравием, влажно поблескивали после утренней росы. Я медленно шла, слушая пение птиц и шелест листвы. Здесь, под открытым небом, почему-то дышалось легче.

— Доброе утро, Дарья Викторовна, — раздался голос позади меня.

Я обернулась и увидела Фридриха Карловича. В руках он держал книгу, словно тоже вышел в сад почитать на свежем воздухе.

— Доброе утро, Фридрих Карлович, — ответила я, не предпринимая никаких попыток сделать приветствие мягче. Знал ли он о задумке барыни?

Спрашивать прямо мне не хотелось. Еще один удар от человека, которого я считала другом, я бы сейчас не сдержала.

Он подошел ближе и понизил голос:

— Прогуляетесь со мной до беседки? Здесь чудесный вид на пруд.

Я кивнула. Возникло странное чувство. Будто он хотел сказать мне что-то вовсе иное.

Мы медленно шли по дорожке, и только когда оказались в беседке, скрытой от дома ветвями деревьев, Фридрих заговорил.

— Я слышал о вчерашнем разговоре, — произнес он тихо. — Не теряйте надежды, Дарья. Все не так безнадежно, как кажется.

— О чем вы? — прошептала я, оглядываясь по сторонам.

— Я не могу говорить открыто, — Фридрих посмотрел на меня значительно и осознанно. — Но скажу лишь одно — вы не одиноки. И помощь ближе, чем вы думаете. Просто держитесь эти три дня, не принимайте поспешных решений.

У меня перехватило дыхание. Неужели... неужели он говорит об Александре? Но откуда Александру знать о том, что происходит? Ведь он остался в имении. А написать мне письмо никак не позволят. Может, сам Фридрих..?