Книга В пирогах Счастье, страница 83 – Александра Каплунова

Все замерли, обернулись на шум.

В проеме меж двух покосившихся створок, покачиваясь, появился вдрызг пьяный Якуб. Лицо красное, глаза злые, из-за пазухи торчит бутылка.

Я едва успел подумать, что ничего хорошего сейчас не будет, как он уже заорал на весь двор:

— Вот, значит, как! Решил, Вилен, под шумок девку себе заграбастать?! А ну отдавай, не твоя она!

Народ затих, как по команде. Кто-то из ребятишек тихонько шмыгнул под стол. Дульсинея охнула и за сердце схватилась.

Пальцы Нины под моей ладонью дрогнули, она едва заметно ко мне двинулась. Боится?

От мысли этой перед глазами эхо красной пелены возникло. Как в тот раз, когда я ему едва голову не снес… Тут же память картину подкинула услужливо – лицо Нины все в крови, а за ней с дикой улыбкой Якуб идет.

— Шел бы ты отсюда, пока не погнали, – рыкнул я. Но дальше зубы сжал, нельзя из себя выходить.

— Пока не погнали?! – нагло вопросил он, подступил ближе, – что-то когда я твою жопу на поле прикрывал, ты меня гнать не торопился!

Глаза, и без того узкие, вовсе в две свирепые щелочки сощурились. Зато ноздри раздул, точно бык. Покраснел, что аж шея бордовая.

— Я ведь говорил, что моя она, – рычит, еще ближе подходит.

— Говорить ты, что хочешь можешь, – вдруг подала голос сама Нина. Грозный такой, сердитый. Я ее руку в своей покрепче сжал, подбадривая. Да, с такой хоть в миру, хоть на войне… – А с тобой я никогда не буду. Я теперь Вилену жена.

Я глянул на нее с легкой улыбкой. Вот она, настоящая. Не побоится страхам собственным в лицо глянуть.

Я с трудом заставлял себя сидеть на месте. Понимал, что если с места сорвусь, не успокоюсь, пока из этого ублюдка всю дурь не выбью.

На благо Роло с Мротом поднялись со своих мест, за ними и другие мужики.

— Шел бы ты, – шикнул на него Мрот. Но Якуб, будь не ладен, похоже только этого и ждал.

Он резко к столу шагнул, бутылку об край его саданул. Брызнуло осколками, женщины заторопились подальше убраться.

— Гоните? Со свадьбы моей бабы? – а сам щербатой розочкой вперед тянется угрожающе.

Пальцы Нины дрогнули в моей руке снова.

В этот момент что-то и оборвалось. Ну уж не позволю я тебе этот день испортить.

Я медленно поднялся…

— Вилен, – Нина попыталась меня обратно потянуть, но я на нее смотреть не стал. Не хочу, чтоб глаза мои в этот миг видела.

— Что ты его зовешь? – не унимался Якуб. – Под юбку прятать будешь? Так туда и я могу пристроиться!

Хохотнул еще так мерзко.

Я из-за стола вышел, шагнул к нему навстречу, глядя прямо в глаза – и увидел в них не брата по оружию, а чужака, который посягнул на МОЕ. Мой дом. Мою праздник. Мою жену.

— Последний раз тебе говорю, Якуб. Ты ведь меня знаешь. Должен помнить. – прошипел я, чувствуя, как кулаки сжимаются до боли. – Я сомневаться не стану.

И я даже на миг поверил, что он отступит. На лице его на миг ярость хмурым взором сменилась.

Но миг тот не долог был.

Он замахнулся бутылкой, и вот тут я выдохнул, позволяя ярости наружу выйти. Я перехватил его руку, сжал так, что хрустнуло, и резко дернул на себя. Якуб попытался ударить свободной рукой – я встретил кулак раскрытой ладонью. В глазах у него полыхнул страх, но и злость осталась.

— Отпусти! – рявкнул он, – или я тебе башку сверну!

— Попробуй! – зарычал я.

Мы сцепились так, что только искры летели. Якуб попытался уйти в сторону, но я не дал. Чуть не зарядил ему кулаком в лицо, но кто-то – кажется, Роло и Мрот – вцепились мне в плечи, оттащили назад, едва не повалив. Якуба тоже прочь потянули, но тот принялся бутылкой своей разбитой размахивать. Тогда его прочь швырнули.