Книга Русалка для принца, страница 14 – Марго Арнелл

В какой-то момент я заснула. Но ненадолго. Проснулась от того, что Амир говорил во сне. Он бормотал что-то невнятное, и, даже напрягая слух и придвинувшись к нему как можно ближе, я могла расслышать лишь обрывки фраз.

«Оставь меня… Я не позволю тебе…»

Тело принца сотрясала дрожь, красивое лицо с точеными чертами исказила гримаса боли. Мне стало страшно. Что с ним происходило? Болезнь, проклятие, безумие?

«Уходи… Так не должно быть… Не должно… Я сам по себе…»

Я отшатнулась. Его что, так сильно тяготит связь со мной? Ведь перемены начались после нашего поцелуя в самом сердце бури… Я хмуро отодвинулась от принца, несмотря на холод. Он перестал бредить, но продолжал тяжело дышать.

Утром Амир выглядел уставшим и подавленным. Глядя на меня, завернувшуюся в подаренную им накидку, он сухо спросил:

— Я тебе так неприятен, что ты решила лечь подальше?

— Ты сам велел мне уйти, — пожала плечами я.

Принц нахмурился.

— Что? Когда? Я ничего не помню.

— Конечно, — поднимаясь, пробормотала я. — Удобная позиция — забыть все, что неудобно помнить. Или сделать вид.

Он ничего не ответил.

Мы ехали рядом, но между нами снова выросла стена отчуждения. Взаимная напряженность вибрировала, как раскаленный воздух перед ударом молнии, как пульсация воздуха во время грозы.

Не знаю, как далеко бы мы зашли и сумели ли бы вообще заговорить друг с другом… Но на исходе нового дня мы увидели нашу цель.

Оазис.

Оазис возник перед нами внезапно, как мираж, в который вложили слишком много магии, чтобы он остался лишь иллюзией.

Он медленно проявлялся сквозь слепящее марево: кольцо густых пальм, неестественно зеленых для этих земель, журчание воды, звонкое и обволакивающее. Воздух здесь был сладким, насыщенным ароматом свежести, влажных листьев и чего-то древнего… Казалось, само время тут шло иначе.

Посреди этого всплеска жизни посреди пустыни находился пруд. Вот только водой он не был. Это было настоящее зеркало, гладкое, как стекло, обрамленное камнями с загадочными письменами. Он не отражал небо — только тех, кто в него смотрел. И только правду, как потом выяснилось.

Незнакомка ждала нас у воды.

Сахира. Отшельница. Ведьма. Или дух, решивший носить человеческий облик. Высокая и тонкая, как тростник, с иссиня-черными волосами до талии и глазами, в которых плескались мудрость и древность.

Она носила странные одежды, словно вылепленные из глины. Как будто она была статуей, которая ожила… вот только ее застывший, даже под натиском ветра, многослойный наряд неведомый скульптор не оживил.

— Принц пустыни, — проронила она, едва мы подошли. — И принцесса океанид. Так вот вы какие, дети стихий.

Амир остановился, положив ладонь на эфес.

— Мы ищем совет, а не пророчества, — сухо бросил он.

Сахира рассмеялась, и ее смех напоминал шелест сухих листьев на ветру.

— А ты полон предубеждений, принц Ишаара. — Пустынная ведьма вдруг застыла, вперив в него цепкий взгляд. Ее глаза расширились, будто она увидела что-то, сокрытое от посторонних глаз. Она медленно произнесла: — Но не только их. В тебе сидит дух — жадный, голодный, терпеливый. Нет, больше чем дух… Демон.

— Что⁈ — воскликнули мы с Амиром одновременно.

Сахира шагнула к принцу. Ее глаза подернулись странной дымкой, как будто она смотрела не на окружающий мир… а внутрь себя. Или внутрь неведомого пространства, недоступного для всех остальных.