Книга Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала, страница 47 – Лана Ларсон

— Берите. Всё ваше, — хрипло бросила я и, не дожидаясь их радостных криков, пошла прочь.

Ярость смешивалась с горькой обидой, и на глазах проступили предательские слезы.

Как он мог сказать мне такое? Как вообще додумался предложить мне интим? И дело не в моей внешности, что я далеко не красотка, а в его отношении ко мне и к женщинам!

Все они, эти мужики, одинаковы. Что на Земле, что в другом мире. Даже книжном.

Я бродила долго, не разбирая дороги. Горожане, видя мое состояние, пытались ко мне подойти, что-то сказать, но я отворачивалась и не хотела ни с кем говорить. Мне хотелось бежать, бежать из этого города, из этого дурацкого сюжета!

«Срочно нужно уезжать, пока этот генерал не решил, что я слишком ценна, чтобы меня просто отпустить» — панически думала я. Но куда? И когда? Прямо сейчас? Вполне возможно, что генерал оцепит выезды из города, чтобы я никуда не делась.

Хотя… чего это я о себе возомнила? Наверняка он уже забыл о взбалмошной «падшей женщине», так что никакие солдаты на выездах не стоят. Надо только поговорить с Мари, узнать, захочет ли она ехать со мной в другой город, ведь, кажется, у нее намечается роман с этим… как его там… Грегори.

Идти в дом Ерина не хотелось, а больше податься было некуда.

Когда солнце уже почти село, и город погрузился в сумерки, я, сидя на бордюре у фонтана, пыталась прийти в себя. Внезапно ко мне подбежал запыхавшийся, взволнованный горожанин, которого я лечила утром.

— Рани Мира! Слава богу я вас нашел! — Он хватанул ртом воздух.

— Уходи, — резко сказала я, отворачиваясь. Я была полна решимости отвадить от себя всех, чтобы спокойно сбежать.

Но горожанин был неумолим.

— Вы должны срочно… срочно идти в Ратушу!

— Что случилось? — спросила я без особого энтузиазма. Опять кляузы на меня принесли и меня вызывают «на ковер»?

Но глаза горожанина были расширены от ужаса.

— Там… там генерал. Он умирает…

— Генерал... он умирает! С ним что-то случилось, он вдруг упал и теперь лежит без чувств. А лекарь, этот Пиршевский, ничего не может сделать. Только ревёт как дитя малое. Прошу, рани Мира, помогите! На вас вся надежда.

— Как это, умирает… — прошептала ошарашенно.

Все мои обиды, вся ярость, вся досада на «самодура-дракона» испарились, словно дым. Неважно, что он предложил мне, неважно, как он меня унизил. Сейчас Кассиан Вангаррад был пациентом, и, судя по панике горожанина, очень плохим пациентом, которому нужно помочь во что бы то ни стало.

— Я не знаю, рани. Вам лучше самой посмотреть.

— Идем, — проговорила я решительно, и первая побежала к Ратуше.

Рядом со входом уже толпился народ, который не пускали внутрь. Стража, которая еще час назад с важным видом охраняла двери, теперь стояла в растерянности и едва сдерживала наплыв зевак.

Когда я, растолкав локтями горожан, ворвалась внутрь, то увидела в холле ужасную картину: генерал лежал на полу, окруженный свитой, которая… ничего не делала! Все просто стояли и смотрели, как их глава умирает!

Пиршевский стоял на коленях, рыдая в голос, его шляпа съехала набок, а роскошный камзол был помят.

— Я… я ничего не могу! Это не ранение, это порча! Я не умею лечить такую порчу, — стонал он, сотрясаясь от бессилия.

Ерин стоял рядом, бледный как полотно, его ужас был почти физически осязаем. Он смотрел на меня так, словно я была не его сестрой, а последней, но очень неуместной, надеждой.