Книга Гретель и её бесы, страница 101 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Домой? – спросила Гретель, облизав пальцы и спрыгнув с бочки.

— Ага, – кивнул брат, последовав ее примеру.

Они двинулись через площадь, направляясь в сторону Зальц-Ахена, когда Гретель заметила Керстин Хаген – жену начальника местной полиции и одну из «святой шестерки». Гретель схватила брата за руку и кивком указала вперед.

— Там Керстин. Видел?

— Да хоть весь церковный комитет! – отмахнулся Гензель. – Думаешь, они нам что-то сделают? В их же интересах помалкивать обо всем, что случилось в лесу!

— А ты в этом уверен? – спросила Гретель.

Керстин стояла на пороге отделения полиции – не иначе заходила проведать муженька. Но сейчас она явно кого-то поджидала… а может, и стерегла.

Хотя Керстин смотрела в другую сторону, девочка опасалась, что она оказалась здесь не случайно. Ведьмы могли засомневаться, станут ли Гензель и Гретель молчать о том, что видели на древнем капище. А если так, что они сделают? Заколдуют не в меру любопытных брата и сестру, наложат на них проклятие или наведут порчу? «Это еще надо уметь», – подумала Гретель. Нож и веревка куда надежнее любых заклинаний. А потом полиция обнаружит Гензеля и Гретель в каком-нибудь овраге…

Околачиваясь на пороге полицейского участка, Керстин могла одновременно следить за теми, кто покидает Марбах-плац через Торговую и Восточную улицы.

— Все-таки предлагаю не кидаться волку в пасть, – сказала Гретель. – Давай обойдем с другой стороны?

Добраться от Марбах-плац до дома можно было тремя способами. Первый и самый удобный – по Восточной улице и дальше вдоль Сырого Погоста. Второй, длиннее, – мимо пустырей и нового кладбища. Третий же путь был самым коротким и самым рискованным – напрямую через фермы. Самые отчаянные дети – те, что не боялись сторожевых собак и фермеров с ружьями, заряженными солью, – летом ходили именно так, через дырки в заборах. Но осенью, в сезон дождей, ты рисковал утонуть в грязи раньше, чем получишь заряд соли в мягкое место.

— Думаешь, на новом кладбище безопаснее, чем на Сыром Погосте? – поморщился Гензель. – Только время потеряем!

— Нет. Но я думаю, Керстин знает, как мы обычно ходим. Если «святая шестерка» решила нас выследить…

— Ой, – перебил сестру Гензель, – идем уже. Через кладбище так через кладбище.

Гензель определенно не разделял опасений сестры по поводу Керстин, но и долго спорить не желал. Дети прошли вдоль витрин, удаляясь от полицейского участка, и свернули на Западную улицу, которая вела к новому кладбищу. Ведьма наверняка осталась на Марбах-плац, но Гретель все равно шла, ускоряя шаг. В голове возник жутковатый образ – черноволосая Керстин превращается в ворону и кружит над площадью, над чумным столбом и горгульями собора Святого Генриха. Ее глаза-бусинки высматривают брата и сестру, которые, на свою беду, вышли из дома за пряниками…

— Куда мы так летим? – поинтересовался Гензель.

— Да никуда, просто… – пробормотала Гретель. Ссадина на затылке начала пульсировать, отдаваясь в черепе приглушенной болью. Вспомнив, что доктор прописал ей месяц постельного режима, Гретель замедлила шаг.

«Ладно уж, вернусь домой, лягу в кровать, – подумала она. – Хватит с меня приключений!»

Каменная брусчатка сменилась деревянной, двух-трехэтажные дома – низенькими лачугами. Гензель и Гретель вышли на западную окраину города. Левее протянулся пустырь, которому однажды предстояло стать очередным жилым или рабочим районом города. Впереди виднелось новое кладбище, а дальше, на горизонте, протянулась сизая полоска Либкухенвальда. Гретель не хотелось даже смотреть в его сторону.