Книга Гретель и её бесы, страница 112 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Если ты про того демона с козлиной головой, то про него я и хочу поговорить.

Гретель решительно шагнула в комнату Конрада, пропахшую крепким кофе и сигаретами. Здесь царил полумрак, единственным источником света служила настольная лампа с металлическим плафоном.

— Ужин час как готов, – сказала девушка, остановившись на пороге и уперев руки в бока. – Тебе пора заканчивать.

Конрад не отреагировал. Он сидел за письменным столом, спиной к двери и лицом к зашторенному окну. Его пальцы летали по клавишам печатной машинки, наполняя комнату металлическим стрекотанием. В пепельнице возвышалась шаткая гора окурков, грозившая вот-вот рухнуть, осыпав пеплом стопки бумаг; в воздухе висел густой сигаретный дым, придавая свету настольной лампы нездоровый сизый оттенок. Привыкшая к запаху отцовского трубочного табака, Гретель считала запах сигарет с ментолом, которые курил Конрад, совершенно отвратительным.

«Ничего, я отучу его от этой привычки», – подумала девушка, сверля взглядом взъерошенный затылок Конрада.

— Ужин готов! Огромный бифштекс и пиво, все как ты любишь.

Конрад продолжал печатать. Гретель знала, что, погружаясь в работу, он терял связь с реальностью. И ладно бы это – наверняка так происходило с любым писателем. Хуже, что в такие периоды герр Ленц, автор бестселлера и уважаемый журналист, жил исключительно на сигаретах и кофе.

— Огромный остывший бифштекс и теплое пиво, – уточнила Гретель, чувствуя, что теряет терпение.

Не дождавшись ответа, она пересекла комнату и остановилась возле стола. Конрад работал весь день. Печатная машинка строчила почище пулемета, и окурки напоминали отстрелянные гильзы. Парочку Гретель заметила плавающими в кружке с остывшим кофе. Утром она выдала Конраду его любимую рубашку, постиранную и выглаженную, но сейчас казалось, что он просидел в ней три дня. Рукава закатаны, три верхние пуговицы расстегнуты, накрахмаленный воротник присыпан пеплом. Посмотрев ниже, девушка невольно остановила взгляд на полуобнаженной груди Конрада. От этого зрелища ей внезапно сделалось душно, к горлу подкатил комок. Странные ощущения нахлынули волной, и задымленная комната вмиг сделалась какой-то нереальной.

— Так, ну хватит, – сказала Гретель, за строгим тоном пытаясь скрыть сбивающие с толку чувства. – Ты хорошо поработал, пора отдыхать.

— Сейчас, только закончу мысль… – пробормотал Конрад.

— Давай я ее за тебя закончу? Печатай: «И жили они долго и счастливо», – с этими словами девушка наклонилась, коснувшись грудью плеча Конрада, и выключила настольную лампу. Комната погрузилась в полумрак, лишь свет уличных фонарей просвечивал сквозь темно-синие шторы.

— Гретель, ну что ты творишь!

— Как что? Спасаю тебя от язвы желудка. Тебе не приходило в голову, что шесть кружек кофе в день – это слишком?

— Ты мой доктор? – поинтересовался Конрад.

— Нет, я твоя… – Гретель на мгновение замялась, не зная, как лучше закончить фразу: – …свидетельница.

— Вот что, фройляйн свидетельница… – протянул молодой человек. Гретель вдруг ощутила, как его правая рука обнимает ее за талию. – Я не позволяю кому ни попадя врываться в кабинет и отрывать меня от работы.

Сказав это, Конрад одним резким движением посадил Гретель себе на колени. Все произошло в долю секунды – вот она стоит возле письменного стола, а вот сидит, обнимая Конрада за шею. Сердце Гретель отреагировало так, словно она выпрыгнула с десятого этажа.