Книга Гретель и её бесы, страница 139 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— У нас получилось? – спросила Гретель, выпрямляясь.

— Как сказать… – протянул Фонберг. – Вы меня удивили.

— Чем же, интересно?

— Даже под гипнозом вы продолжаете упорно держаться своей истории. Не будь это столь… фантастично, я бы сказал, что вы действительно побывали в преисподней.

Гретель лишь развела руками, как бы говоря: «Так и есть».

— Ничего, я уверен, что глубокий гипноз поможет пробиться сквозь вашу защиту, – сказал Фонберг, поднимаясь и убирая метроном в шкаф. – Попробуем в следующий раз. А пока что наш сеанс закончен, до встречи послезавтра.

Покинув домик на дереве, брат и сестра направились в сторону окраин.

Городским огням уже давно следовало показаться, но время шло, а мрак оставался таким же вязким и черным, как содержимое ведьминского котла. Мало того, сосны становились все выше, а лес – гуще. В какой-то момент Гензель остановился и сказал:

— Не хочу тебя пугать, но, по-моему, мы заблудились. Черт, я был уверен, что веду нас к опушке!

Гретель не испугалась, потому что была к этому готова.

— Я так и думала, – кивнула она.

— А чего молчала?! – воскликнул Гензель. – Где мы не там свернули? У поломанной елки, что ли? После нее надо взять левее, чтобы не выйти к оврагу. Вроде бы мы так и сделали…

— Елка здесь ни при чем, – вздохнула Гретель. А потом выложила Гензелю свои соображения о Пряничном домике – о том, что дети, рискнувшие заглянуть ночью в лес, неизбежно попадали под его чары.

— Помнишь историю о Гамельнском крысолове? – спросила она.

— Кто из нас двоих специалист по городским легендам? Разумеется, помню, тем более что от Гамельна до Марбаха рукой подать.

— Ну так вот, считай, мы с тобой крысы, услышавшие волшебную дудочку!

— Надо было остаться в домике на дереве, – простонал Гензель.

— И ждать, пока вернется старина Джек? Думаешь, он не разберется, что ему подсунули фальшивку? Разберется, и очень скоро!

Дети продолжили путь, ведомые – во всяком случае, по мнению Гретель, – неслышимым зовом колдовской избушки. Холодный воздух был напоен запахом смолы и дерна. И хотя древние сосны стояли на почтительном расстоянии друг от друга, их ветви сплетались, образуя дырявый, словно побитый молью шатер. Порой Гретель казалось, что это не сосны вовсе, а жрецы-великаны в мохнатых одеждах. Взявшись за руки, они возносили молчаливую молитву темному небу, луне и звездам.

— А что, если нам сесть под каким-нибудь деревом и подождать рассвета? – внезапно предложил Гензель. – Не настолько сильно мне хочется ирисок, чтобы идти в гости к ведьме!

— Не выйдет. Появятся волки, старина Джек или еще кто-нибудь похуже. Пряничный домик не даст нам отсидеться, раз уж мы сунулись в Либкухенвальд. Ничего, пусть ведет. Я хочу поговорить с ведьмой.

— Так она и станет с тобой беседы беседовать! Посадит в печь – вот и весь разговор.

— Посмотрим.

Гретель прекрасно понимала, что пытаться отыскать ответы в Пряничном домике все равно что класть голову в пасть ко льву. И Марта Блок это понимала, когда советовала собственным детям, которых она, впрочем, таковыми не считала, навестить ведьму.

— Ладно, – сказала Гретель после небольшой паузы. – Предположим, мы с тобой сумеем обхитрить Пряничный домик и вернуться домой. Что нам делать в этом случае, куда идти? Просить помощи не у кого – в полиции нам не поверят, в церковь дорога закрыта, а дома нас с тобой ждет оборотень! Я уже молчу про старину Джека!