Книга Гретель и её бесы, страница 62 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Семья Шварц начала заведовать похоронным бизнесом Марбаха после знаменитого наводнения, смывшего старый погост. Предки Эрнста Шварца додумались перенести кладбище поближе к лесу и подальше от Зальц-Ахена. Марта и Гретель шагали по дороге, вдоль которой расположились мастерские по изготовлению гробов и надгробий, зал для прощальных церемоний и похоронное бюро с вывеской «Ритуальные услуги. Работаем на благо города с 1870 года».

— Мама, а почему мы никогда не навещаем прадедушку? – спросила Гретель, хотя прекрасно знала, что Альфред Мебиус, их знаменитый и уважаемый предок, похоронен не здесь.

— Прадедушка Мебиус покоится в крипте, под старой часовней, – сказала Марта. – Туда уже давно никого не пускают.

— А почему его не похоронили на кладбище, вместе со всеми? – поинтересовалась Гретель.

Расспрашивая о прадедушке, она всего лишь пыталась разговорить мать. Пока у Марты Блок не случилось очередного «затмения», они могли побыть обычной семьей, где принято рассказывать истории о предках и где никто никого не пытается утопить в ванне.

— Альфред Мебиус был героем Войны Десяти Королей, – сказала Марта. – Он руководил заговором против Казимира Кривого, сумасшедшего короля, из-за которого и началась эта война. А потом собственными руками зарубил его.

— Серьезно?

— Да. Когда прадедушка Мебиус скончался, его похоронили вместе с саблей, которой он прикончил короля.

— Невероятно, – сказала Гретель, хотя прекрасно знала, что Альфред Мебиус отошел на тот свет, сжимая эфес сабли.

Наконец мать и дочь вышли к воротам городского кладбища. Сегодня никого не хоронили, поэтому на решетчатых воротах висел тяжелый замок. Однако в левой створке имелась распахнутая калитка.

— Готова навестить бабушку Розмари? – спросила Марта, перекидывая мешок с одного плеча на другой. – Кстати, как вы с Гензелем поколядовали? Много конфет собрали?

— Только печенье, – вздохнула Гретель, следом за матерью заходя в калитку.

— Ну, хотя бы повеселились?

— Еще как, – пробормотала девочка, вспоминая пылающие глазницы и жуткую ухмылку старины Джека.

После вчерашней уборки кладбище выглядело ухоженным – опавшие листья убраны, сорняки выдернуты, на каждой второй могиле цветы или венки. А вот людей было не видать, кладбище будто бы вымерло… если вообще можно сказать так о кладбище. На деревьях иногда чирикали птицы, но в остальном над погостом висела тишина.

— Ого, кажется, мы здесь одни, – сказала Марта, шагая по основной аллее в глубь кладбища. – Вот и хорошо. Вчера здесь наверняка не пойми что творилось.

Бабушка Розмари лежала в старой части кладбища, там, где каменные кресты и крыши старых склепов едва виднелись за кронами столетних деревьев. Глядя на них, Гретель каждый раз думала, что кладбищенские деревья – особенные. Их корни проникали в могилы и питались человеческой плотью. С одной стороны, мысль жутковатая, а с другой – разве плохо после смерти сделаться деревом? Однажды, несколько лет назад, Гретель поделилась этим соображением с папой. Тот внимательно выслушал дочь и сказал:

— Не вздумай сказать такое при монахинях. Лучше вообще ни при ком не говори.

— Почему? – искренне удивилась Гретель, которой на тот момент исполнилось то ли семь, то ли восемь лет.

— Потому что это звучит как размышления язычника! В школе вас учат, что после смерти душа отправляется либо в чистилище, либо прямиком в ад. А значит, человек не может стать деревом. Только друиды верили в такое, но стараниями Святой инквизиции их давно не осталось!