Книга Гретель и её бесы, страница 65 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Когда между деревьями возникла грузная фигура сторожа, из глаз Гретель хлынули слезы.

— Это еще что за новости? Ты кто такая и чего там расселась?

Девочка не могла ничего ответить – ее сотрясали рыдания, и голос не слушался. Она даже толком не видела сторожа, фигура которого расплывалась, словно он стоял за окном, по которому хлестал дождь.

Наконец до сторожа дошло, что Гретель не может встать, потому что ее локти прижаты к надгробию, а запястья связаны.

— Что здесь вообще произошло? Кто тебя привязал? – Он вытащил из брошенного Мартой мешка нож для сорняков, разрезал веревку и помог Гретель подняться.

Головокружение накатило с новой силой, превратив городское кладбище в бушующее море, а могилу бабушки Розмари – в корабль, который швыряют и подбрасывают волны. Девочка вцепилась в каменный крест, как испуганный матрос в мачту.

— Так кто это сделал? – продолжал настаивать сторож. – Это был мужчина? Ты его знаешь?

— Нет… – пробормотала Гретель. Она не была готова признаться, что на нее напала собственная мать. Лучше рассказать об этом отцу, он-то знает, как быть. – Я не разглядела… на меня просто напали, вот и все.

— Я должен доложить об этом в полицию. Дети твоего возраста пропадают, понимаешь? Если это тот самый маньяк, которого все ищут…

— Простите, я должна идти, – сказала Гретель, рискнув отпустить крест-мачту.

— Постой-ка. Как тебя зовут?

— Гретель Блок, – автоматически назвалась девочка и тут же пожалела об этом. Не хватало еще, чтобы ее вызвали в полицию как свидетеля или даже как жертву преступления.

— Я должен отвести тебя в участок! – строгим тоном заявил сторож. – Тут нечего бояться, ты же не сделала ничего плохого. А вот негодяй, которого я спугнул, не должен просто так расхаживать по улицам!

— Я не могу. – Гретель попятилась от могилы.

Сторож двинулся следом, но девочка нырнула в заросший травой проход между высокими надгробиями. В спину ей полетело витиеватое проклятие. Человек, благодаря которому Гретель сохранила все пальцы, пообещал поймать ее, снова связать и силком доставить в полицию.

«А может, я напрасно покрываю мать? – размышляла Гретель, петляя между крестами и ангелами с поникшими крыльями. – Пусть бы ее наконец заперли в сумасшедшем доме! Как бы нам хорошо зажилось втроем!»

Но даже после сегодняшнего у Гретель не хватало духу совершить такой решительный шаг. Марбах мог похвастаться лишь небольшой больницей при монастыре Святой Агаты. А ближайший дом для умалишенных находился в Альпенбахе, соседнем городе. Гретель слышала, что с пациентами там делают страшные вещи: лечат ударами тока, сверлят дырки в голове и делают операции на мозге, после которых человек становится как овощ и может только пускать слюни. Если Марту Блок пришло время упрятать в такое страшное место, решать это должен ее муж.

Спустя несколько минут Гретель вышла к решетчатой ограде, которая тянулась вокруг всего кладбища. За прутьями раскинулся пустырь, а дальше виднелась темная полоса Либкухенвальда. Девочка пошла вдоль ограды и вскоре очутилась возле ворот. Сторож мог бы поджидать ее здесь, но, видимо, не додумался до такого простого решения.

Гретель выскользнула за калитку и двинулась по грунтовой дороге прочь от кладбища. Вдалеке стоял дом Шварцев – одинокая каменная коробка посреди унылой пустоши. Разбросанные вдоль дороги мастерские и склады тоже выглядели пустыми и заброшенными – не слышно ни голосов рабочих, ни молотков камнетесов, что превращали очередной камень в чье-нибудь надгробие. Только вороны кружили над плоскими крышами, оглашая окрестности дребезжащими металлическими голосами. Шагая по дороге, Гретель попыталась пересчитать птиц, чье траурное оперение и резкие вопли наводили уныние.