Книга Гретель и её бесы, страница 66 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Одна, две, три… дюжина… Отец говорил, что вороны – не простые птицы, а проводники душ в потусторонний мир. Получается, они жили возле кладбища по той же причине, что и Эрнст Шварц, – чтобы на работу недалеко ходить (ну или летать, раз уж речь шла о птицах).

Гретель не слишком-то спешила. Дома ей делать нечего – наверняка мать уже там, ходит по пустым комнатам или сидит у камина и пялится в одну точку.

«Хотя заглянуть домой все-таки придется», – подумала Гретель. Ей предстояло оставить под окном горсть белых камешков, чтобы предупредить Гензеля. А то вдруг мать и на него со скалкой накинется? И придется до вечера где-нибудь гулять, по возможности не попадаясь на глаза соседям. В таком виде – платье в кладбищенской грязи и траве, на лице синяк, в волосах запеклась кровь – Гретель даже не могла зайти к подругам. Начнутся расспросы, и что она ответит? Что мать привязала ее к надгробию и едва не отчикала пальцы садовыми ножницами? Нет уж! На закате вернется отец (если, конечно, не заглянет с друзьями в «Мышку, птичку и жареную колбасу» – тогда ждать придется до ночи). Вот ему Гретель все и выложит! И пусть он думает, как быть со своей женой.

Девочка так засмотрелась на ворон, что не сразу заметила фигуру, которая неслась ей навстречу. Присмотревшись, Гретель разглядела знакомую светлую шевелюру. Уж не Гензель ли это? Но разве он не должен сейчас латать крышу или чистить камин у Виктории Нойманн?

На всякий случай Гретель решила остановиться и подождать. Бегун, за которым тянулся пыльный шлейф, приближался, и вскоре не осталось никаких сомнений, что это Гензель. Он помахал сестре, а потом, не сбавляя скорости, оглянулся. Чувствуя нарастающую тревогу, Гретель привстала на носочки и приложила руку ко лбу на манер козырька. Вдалеке, там, где дорога поворачивала, маячили две или три точки.

Гензель остановился в паре шагов от сестры, согнулся и уперся ладонями в колени. Его лицо блестело от пота, а дыхание наводило на мысли о загнанных лошадях.

— Что случилось?! – воскликнула Гретель. – Ты от кого убегаешь?

— От Нильса и его банды… – Гензель поднял глаза на сестру. – Поздравляю, ты оказалась права.

— Курт и Йозеф тоже вызвались помогать фрау Нойманн? – Гретель вспомнила, что пожилая органистка жила как раз неподалеку.

— Да. Один остался следить, чтобы я не сбежал, а другой отправился за Нильсом. Я хотел отсидеться на крыше, но куда там! Дельбрук лично поднялся за мной, пока Йозеф и Курт ждали внизу!

— Не постеснялся залезть на крышу чужого дома? – удивилась Гретель.

— Да ему плевать на всех! Зайдя в калитку, он первым делом заехал в глаз Иуде Гану и сказал, что тому пора присматривать подходящую осину. Это человек десять видели. По-моему, у Нильса не все в порядке с головой!

— И как тебе удалось убежать?

— Пришлось прыгать с крыши – хорошо, дом одноэтажный! – Гензель выразительно закатил глаза. – У Нильса был нож, и он собирался выпотрошить меня прямо у печной трубы!

Это было что-то новенькое. Раньше Нильс Дельбрук предпочитал действовать чужими руками и уж точно не размахивал ножом, словно какой-то разбойник. Похоже, лишившись зубов, он сильно обозлился на Гретель, а заодно и на ее брата.

— Это же они там бегут? – спросила Гретель, махнув рукой вдаль.

— Ну а кто же еще? – Гензель уже не так тяжело дышал, как минуту назад. – Надо быстрее убираться отсюда!