Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 42 – Фиона Сталь

Секунда. Две. Три.

Он раскрыл форму.

На конце трубки висела стеклянная шишка. Ребристая, фактурная. Еще красная от жара.

— Есть! — крикнул Питер.

Я схватила ее щипцами, отрезала и тут же, не давая остыть, окунула в ведро с серебряным раствором. Мы придумали такой способ для скорости, хотя расход серебра был на порядок больше.

Шишка зашипела и мгновенно стала зеркальной.

Я подняла ее вверх. Она была великолепна. Каждая чешуйка играла светом.

— Время? — спросила я, глядя на герцога.

Роланд посмотрел на часы. Потом на шишку.

— Четыре минуты на цикл. Это... приемлемо.

— Приемлемо? — возмутилась я. — Это рекорд!

— Допустим, — он спрятал часы. — Делайте партию. Двадцать штук. Я хочу видеть их завтра упакованными. Я возьму их на бал как образцы.

Он подошел ко мне близко, так, что я снова почувствовала этот запах — сандал и холод.

— Вы молодец, Эмилия, — сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. — Вы действительно знаете свое дело. Ещё немного, и я поверю, что женщина в состоянии вести дела наравне с мужчиной.

От этой скупой похвалы у меня внутри что-то сладко сжалось. Я привыкла к критике. К борьбе. Но признание от него... это дорогого стоит.

— Спасибо, ваша светлость, — ответила я.

Он кивнул и пошел к выходу. У дверей он остановился, где Лотти уже спала на своих пальто, укрытая пледом Тобиаса.

Роланд на секунду задержался. Поправил плед, который сполз с плеча девочки. Сделал это неловко, но осторожно.

Потом он ушел, оставив меня с колотящимся сердцем и двадцатью стеклянными шишками, которые нужно было сделать.

А в голове уже крутились мысли о платье. И о вальсе. И о том, что «Ледяной Дьявол» оказался совсем не ледяным. По крайней мере, когда дело касалось спящих детей и упрямых женщин.

На моем столе лежало платье. Точнее, то, что когда-то было платьем, а теперь напоминало грустного свидетеля лучших времен. Темно-синий бархат местами вытерся, кружева пожелтели, а фасон кричал о моде пятилетней давности.

— Миледи, вы уверены? — Марта смотрела на это творение с таким скепсисом, что я почувствовала себя школьницей, пытающейся сдать макулатуру вместо контрольной. — Это же старье! Стыдно в таком к губернатору. Это платье едва не проели мыши!

— Стыдно — это прийти голой, Марта, — я решительно взяла ножницы. — А это — винтаж.

— Что? — не поняла няня.

— Неважно. Это значит «старое, но с претензией». Давай, помогай пороть рукава. Мы сделаем из этого «скучно» настоящее «вау».

Времени было в обрез. Карета герцога должна была приехать за мной в семь вечера. Сейчас было два. У меня было пять часов, иголка, нитки и ящик стеклянного боя с фабрики.

— Лотти! — позвала я дочь, которая сидела на ковре и перебирала разноцветные кубики. — Неси свою коробочку с бусинами!

Мы с Тобиасом вчера специально наплавили мелких стеклянных капель — прозрачных, голубых и серебряных. Они были браком производства, слишком мелкими для игрушек, но идеальными для декора.

Я безжалостно отрезала пышные рукава-буфы, превратив платье в строгий футляр на бретелях. Вырез сделала глубже — терять нечего, кроме репутации, а она и так подмочена. Из остатков ткани скроила длинные перчатки, чтобы скрыть руки, огрубевшие от работы.

— А теперь самое главное, — я высыпала на стол горсть стеклянных капель. — Мы будем вышивать.